НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ТОРЫ

ДВАРИМ

Дифференциальное исчисление

В главе «Ницавим» приводятся следующие примечательные слова, произнесенные Моше перед народом: «Не с вами одними заключаю я союз сей и клятвенный договор сей, но и с теми, которые стоят ныне здесь с нами пред Господом, Богом нашим, и с теми, которых нет здесь с нами ныне». (Дварим 29.14).

Обычно эти слова трактуются в том смысле, что не только все жившие в тот момент евреи, но и все еврейские души, которые покинули этот мир и которым еще предстояло явиться в него, присутствовали на Синае при даровании Торы.

На как это возможно? Как это мыслится? Предстояло ли им быть созданными или они были созданы и им предстояло воплотиться?

Традиция предлагает оба эти ответа. Так в мидраше Шемот раба (28.6) мы читаем: «Сказал р.Ицхак: То, что предрекут пророки всех поколений, они восприняли на горе Синай. Ибо так говорит Моше Израилю: С теми, кто стоит ныне здесь с нами пред Господом Богом нашим, и с теми, которых нет здесь с нами ныне». Написано не «стоят с нами ныне», а только «с нами ныне» - это души, которые должны были быть созданы в будущем... которые хотя и не были тогда там, но получили каждая свое... Не только все пророки получили свои пророчества у Синая, но и мудрецы, являющиеся в каждом поколении, получили каждый свое у Синая».

Иными словами, душ еще не было, но были как бы их миссии, которые от их имени присутствовали и за них представительствовали.

Однако в иудаизме (в отличие от христианства) имеется и другой взгляд, согласно которому души были созданы от века и воплощаются по мере истории.

Так в мидраше Танхума (Ницавим 3) говорится: «Сказал р.Аббаху от имени р.Шмуэля бар-Нахмани: «Почему написано: «с теми кто здесь», а заканчивается «и с теми, кого здесь нет»? Потому что души были там, а тела еще не созданы, поэтому о них не написано «стоит».... «С нами ныне» - это души тех, кто еще должен быть создан. О них не сказано стоит, хотя они присутствовали».

Этот мидраш явно предполагает, что души предсуществуют, что при рождении человека в тело вселяется душа, которая была создана задолго до того.

Этот взгляд весьма авторитетен. Многие источники подтверждают веру иудаизма в предсуществование души. Так в Берешит Раба (8.7) сказано: «При Царе над царями царей, Господе Пресвятом, жили души праведников, с которыми Он советовался, создавая мир».

В трактате Иевамот (62а) приводятся такие слова: «Р.Аси сказал: «Не придет сын Давидов, пока не кончатся все души в теле, как сказано: «Изнеможет предо Мною дух и души, что Я сотворил» (Ишайя 57:16). Раши поясняет слово «в теле» («гуф») следующим образом: «Есть хранилище называемое «гуф». С начала мироздания сотворены все души, которым суждено родиться, и помещены там».

Очевидно, что этот взгляд легко объясняет веру в то, что в момент дарования Торы у горы Синай находились все еврейские души, что в тот момент все бывшие и будущие евреи поклялись: «исполним и поймем»

Между тем вернемся к самому спору, сотворяются ли души при зачатии, или же они зачатию предшествуют?

Как я уже отметил, христианство в категорической форме утверждает, что душа творится в момент зачатия. Противоположный взгляд о предсуществовании души, в частности исповедуемый Оригеном, был осужден церковью.

Между тем трудно удержаться от мысли, что иудаизм, допускающий оба эти подхода, в сущности, глубоко прав.

Соединение души с телом, соединение вечности со временем, соединение бесконечного с конечным просто не может не быть антиномичным. Его нельзя представить только в виде одного тезиса.

Но антиномия не значит непримиренность. Например, блестящим образцом примирения конечного с бесконечным является математический анализ, дифференциальное и интегральное исчисление.

Матанализ решает проблему соразмерности конечного и бесконечного, приводит их друг к другу. Т.е. на первый взгляд неразрешимая антиномия имеет вполне зримый наглядный лик.

Но естественно ожидать наличие этой логики и во всех сродных проблемах, в частности и вопросе предсуществования души и ее создания в момент зачатия.

Ведь если мы обратим внимание, то ответ, данный в мидраше Шемот раба (28.6), уже предполагает сочетание двух подходов, а не один из них (т.е. душа создается в момент зачатия).

В самом деле, выражение мидраша: «души, которые должны были быть созданы в будущем... которые хотя и не были тогда там, но получили каждая свое», откровенно подразумевает, что души и существовали... и не существовали.

Тут невольно напрашивается сравнение с математическим понятием «бесконечно малая величина», т.е. такая переменная величина, которая стремится в пределе к нулю. Математическое понятие «бесконечно малая величина» также является тем, что одновременно и существует и не существует.

Приведенному высказыванию мидраша наиболее соответствует представление, что при даровании Торы на горе Синай было предвосхищено общее число еврейских душ, т.е. общее число жизненных задач и божественных миссий, хотя сами исполнители и не были сотворены.

Но кто станет спорить с тем, что эти миссии сами являются определенного рода душами? А тогда почему бы не предположить, что именно о них идет речь, когда мы говорим о «предсуществовании душ» и о «хранилище душ»?

Существует мидраш, в котором Моше в момент дарования Торы спросил, что значит непонятные ему сопровождающие ее значки? Тогда Всевышний сказал Моше: «придут времена, когда родится мудрец, полный духа и истины, который откроет значение этих знаков». После чего Моше узрел в видении ешиву рабби Акивы (Менухот 29).

Естественно предположить, что в этом видении, как и в других прозрениях грядущих времен, открываются некие проекты, а не сами реальные люди, которым еще только предстоит родиться и совершить свои деяния. Но тут мы как раз видим, что разница между этими душами и их миссиями ускользает, что они стремятся друг к другу, как функция стремится к своему пределу.

В сущности, сказать, что от века была создана не сама душа, а лишь задумана ее миссия, равнозначно тому, чтобы сказать, что была создана она сама.

Ведь если задание, которое мне будет поручено, определилось в момент сотворения мира, а сам я возник гораздо позднее, то это мое задание являлось моим полноправным представителем в ту пору.

Разумеется, это душа вспомогательная, она не имеет собственной воли и по сути является ангелом. Но слово «ангел» («малах») это почти синоним слова «посланник» («шалиах»). Сказать, что у горы Синай присутствовал мой посланник, значит (в соответствии с учением иудаизма о шлихуте) сказать, что присутствовал я сам.

Иными словами, ответ, данный в Шмот Раба - исчерпывающий, ибо он соотносит оба ответа, он, как дифференциальное исчисление, соотносит и соизмеряет бесконечное с конечным.

Но пожалуй, ничто так не обнаруживает соразмерность вечности и времени, как другой парадокс, а именно парадокс вселения души (независимо от того, когда она была создана).

Момент вселения и момент изгнания

Устная Тора задается вопросом: «С какого времени душа вселяется в человека?». Отвечая на этот вопрос, Рабби говорит: «Когда он выходит из чрева матери. Сказал ему Антонин: Оставь мясо без соли три дня - оно испортится! Не это происходит, когда велено (состояться зачатию). И признал Рабби, что есть стих, подтверждающий это: «Пока душа моя во мне и дух Божий в ноздрях моих» (Иов 27.3), т.е. Когда Ты вложил в меня душу? Когда повелел относительно меня» (Берешит раба 34.10 Сангедрин 91.б).

Итак, традиция признает, что независимо от того, когда бы душа ни была создана, она вселяется в тело в момент зачатия (по другому мнению на сороковой день после зачатия).

Но тут возникает один вопрос: если вкладывает душу в тело сам Бог, - а в этом не сомневается, пожалуй, никакая религия – то откуда этот автоматизм? Почему Он всякий раз желает вселять душу, как только сперматозоид соединяется с яйцеклеткой? Почему бы Ему хотя бы иногда и не воздержаться от такого решения? Или, быть может, Его обязывает к этому какой-то закон? Но какой закон может стоять над Законодателем? Что за парадокс?

В самом деле, если бесспорно, что вселяет душу в тело сам Всевышний и никто кроме Него, то почему тогда дети рождаются не только в результате благословенного свыше брака, но также и в результате самой легкомысленной случайной запретной связи, и даже более того, в результате изнасилования?

Получается, что греховодники вынуждают Всевышнего каждый раз вселять душу в образовавшуюся зиготу, хотя сам Всевышний вроде бы категорически против такого совокупления и зарождения.

Если Вселение души - это таинство сочетания природного события со сверхприродным, конечного с бесконечным, то почему такой однозначный перекос в сторону природности? Где антиномизм? Почему природное соединение зигот влечет однозначную «сверхприродную» реакцию небес?. Соединение зигот как бы вынуждает Всевышнего принимать решение о вселении души.

Мы можем согласиться с тем, что Он преимущественно использует законы природы, чтобы именно в них и через них воздействовать на судьбу и на историю, но почему в явственном чуде зарождения жизни присутствует такая неумолимость, такая жесткая природная закономерность?

Я думаю, что загадка таинства вселения души может быть лучше понята в связи с таинством ее исхода.

Если во вселении души и имеется своя «закономерность», то она того же рода, что «закономерность» встречи души с Богом во время клинической смерти. Я имею в виду тот опыт встречи со «Светящимся существом», который обычно получает душа, на несколько минут расставшаяся с телом.

Ведь пожалуй самое первое, что поражает в этих рассказах – так это именно определенная «закономерность», определенный «автоматизм».

Многие люди, пережившие клиническую смерть, в сущности, почти «закономерно» встречались там со «Светящимся существом» (в случае клинической смерти детей эта встреча отмечается в 100 процентах). В ходе этих встреч люди были проведены «Светящимся существом» через всю свою жизнь и в одно мгновение Им наставлены. Они вернулись в этот мир другими людьми. Они мгновенно узнали, что им следует изменить в себе, чтобы лучше выполнить Его волю. Но почему тогда это «Светящееся существо» не приходит при жизни? Почему Оно не является в нужную минуту? Почему не наставляет нас в тот момент, когда мы совершаем роковые ошибки?

Как это так может быть, что самая важная встреча, встреча которая составляет цель и смысл всего нашего существования, более того, встреча, которая может радикально в правильном направлении изменить ход нашей жизни, - как может быть, что эта встреча зависит от каких-то физиологических условий?

Почему бы Светящемуся существу не посещать души безо всяких автомобильных катастроф, в уютной домашней обстановке?

Ответ прост. Смысл земного существования именно в том и заключается, чтобы докопаться до всего самому. В этом смысл этого мира, в этом Его замысел. Всевышний задал миру такие условия, он важен Ему существующим в таких условиях.

Однако, когда душа по «физиологическим» причинам оказывается связанной с иным миром, Всевышний использует эту ситуацию, является отошедшей душе и преподает ей урок.

Всевышний не преминет посетить и ободрить душу, покинувшую тело, коль скоро установленные Им самим законы это позволяют. Но Он уважает созданные Им законы и не нарушает их без специальных Ему одному ведомых причин (я имею ввиду пророческое видение). Точно по этой же причине Он вселяет душу во всякую образовавшуюся человеческую зиготу.

Таков антиномический закон соразмерности конечного с бесконечным. Рано или поздно, парадоксально, но они сталкиваются.

РАДИКАЛЬНЫЙ ВЫБОР («Ницавим» 5764)

Между жизнью и смертью

В недельной главе «Ницавим» приводятся следующие грозные слова: «Смотри, предложил я тебе сегодня жизнь и добро, и смерть и зло. Заповедую тебе сегодня любить Господа Бога твоего, ходить путями Его и соблюдать законы Его, дабы ты жил и размножился, и благословит тебя Господь Бог твой, на земле, в которую ты входишь, чтоб овладеть ею» (30.15-17)

В преддверии Дня Суда, Дней трепета и Йом-Кипура - времени благоприятного для покаяния, вполне уместно обратиться к рассмотрению этого радикального выбора.

Мы хорошо знаем, что подросток взрослеет в тот момент, когда он впервые осознает, что деление людей на «добрых» и «злых» примитивно, и что на самом деле преобладающая драма жизни заключается в коллизии лиц, которые частично «добры» и частично «злы», что «у каждого есть своя правда». Некоторые застывают в этом отроческом прозрении и впоследствии пытаются применять его даже в однозначно «черно-белых» ситуациях, вешаясь на шею к своему смертельному врагу. Между тем сами «черно-белые» ситуации встречаются, и, как мы видим, в пределе Всевышний имеет в виду именно такое разделение - «жизнь» и «смерть».

Существуют выборы, совершая которые люди остаются в пределах жизни. Они выбирают себе разные специальности, разных супругов, даже разные мировоззрения и конфессии, и в то же время остаются живыми людьми. Как сопряжены эти выборы внутри жизни с выбором смерти? Кто и как оценивает степень верности любого выбора? Наконец, как в мире Истины эта Истина постигается праведниками и грешниками?

Существует весьма представительное учение о загробном воздаянии, строящееся на представлении о едином понимании Истины всеми почившими душами. Истина открывается для всех одинаково. В какой мере праведники радуются благодаря правильно сделанному выбору (жизни), в такой же мере грешники страдают от осознания неправильности совершенного ими выбора (смерти).

Я затрудняюсь указать у кого и когда впервые зародился этот подход, но обнаруживаю я его повсеместно. Так, например, в апокрифической книге Эноха мы читаем: «В те дни могущественные цари, владеющие твердью, будут вымаливать у Его ангелов наказания, которым они переданы, - даровать им немного успокоения и простить, чтобы им можно было пасть перед Господом духов, и поклониться, и сознаться перед ним в своих грехах. И они будут прославлять, и восхвалят Господа духов, и говорить: «Да будет прославлен Он, Господь духов и Господь царей, Господь сильных и Господь властителей, Господь славы и Господь мудрости, перед Которым всякая тайна ясна. И Твое могущество от рода до рода, и Твоя слава от века и до века; глубоки все твои тайны и бесчисленны, и слава Твоя неисчислима. Теперь узнали мы, что нам нужно восхвалять и прославлять Господа царей и Того, Кто царь над всеми царями». И они скажут: «О если бы нам дали успокоение, чтобы мы восхвалили Его, и возблагодарили Его, и прославили Его, и уверовали перед Его славой! И теперь мы домогаемся небольшого успокоения, но не находим его: мы прогнаны и не получим его; свет исчез перед нами, и мрак служит нашим жилищем навсегда и навеки. Ибо мы не уверовали в Него, и не восхваляли имя Господа царей, и не восхваляли Господа за всякое Его дело, и наша надежда была на скипетр нашего владычества и на наше величие» (10.63)

В иудейской традиции можно найти немало высказываний, вписывающихся в такой подход. Например, в трактате Сукка (52.а) говорится: «Р.Иехуда б.р.Илай объявил: В будущем Пресвятой Господь приведет Злой помысел и убьет его на глазах праведных и нечестивых. Праведным он покажется высокой горой, а нечестивым – ниточкой с волосок. Те и другие будут плакать. Праведники плачут и говорят: «Как смогли мы одолеть такую высокую гору?». А нечестивцы плачут и говорят: «Как это мы не могли одолеть такую тоненькую ниточку?»

При всем том, что грешники и праведники по-разному оценивают размеры и силу Злого помысла, они в равной мере признают, что он «объективно» отделяет от Истины.

Аналогичное представление доминировало на протяжении веков также и в христианстве. Многие отцы церкви полагали, что основу адских мучений составляет не только внешне причиняемые страдания, но и сознание непоправимости неверно совершенного выбора. Так, преподобный Дорофей (5-6 века) пишет: «Что страшнее и бедственнее тех мест, в которые посылаются демоны? И что ужаснее муки, на которую они будут осуждены? Однако и грешники будут мучимы с этими самыми демонами, как говорит Христос: идите в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его (Мф 24.41). А еще страшнее то, о чем говорит святой Иоанн Златоуст: «Если бы и текла река огненная и не предстояли страшные ангелы, но только бы призывались бы все человеки на суд, и одни, получая похвалу, прославлялись бы, другие же отсылались бы с бесчестием, чтобы не видеть им славы Божией, то наказание оным стыдом и бесчестием и скорбь об отпадении от толиких благ не были бы ужаснее всякой геенны? Тогда и самое обличение совести, и само воспоминание о соделанном, как мы сказали выше, будут нестерпимее бесчисленных и неизреченных томлений». («Душеполезные поучения» 20)

Духовный эфир

Эту концепцию, согласно которой Свет Божественной истины светит всем одинаково, упокаивая праведников и повергая в смятение грешников, подобна такой картине мира, которая в физике представлена учением о едином пространстве вселенной и наполняющем его эфире.

Долгое время считалось, что вся вселенная однородна и может быть расчерчена в единую пространственную сетку подобно тому, как земля расчерчена параллелями и меридианами. При этом пустое пространство вселенной считалось наполненным эфиром, некоей тонкой, но цельной материей, в которой распространяются световые волны (ведь, казалось бы, волны должны распространяться в какой-то среде).

Однако в какой-то момент выяснилось, что никакого эфира не существует. В 1887 году Майкельсон и Морли провели свой знаменитый эксперимент, в ходе которого они пытались обнаружить эфир, измеряя скорость распространения света в разных направлениях. Исходно было ясно, что если свет распространяется в эфире, то скорость движение света в сторону движения земли (против эфирного ветра) и движение света против движения земли (по эфирному ветру) должна быть разной. Но ученые не обнаружили никаких отклонений. Это выглядело так, как если бы байдарка двигалась с одинаковой скоростью независимо от того, плывет ли по течению реки или против! Так выяснилось, что не существует никакого эфира, который бы обеспечивал пространственное единство вселенной. Выяснилось, что все точки отсчета равноценны и между собой не связаны.

Между тем следует отметить, что чуть более чем за сто лет до этого открытия шведским мистиком Сведенборгом была отвергнута идея «духовного эфира», т.е. единого для всех человеческих душ нравственно-религиозного пространства. Он пишет: «Почти все, приходящие в тот мир, воображают, что как ад одинаков для всех, так и небеса для всех одинаковы; между тем как тут и там различие и разнообразие бесконечны, и нет двух людей, для коих ад и небеса были бы совершенно подобны» (405)

Еще до того, как в Новом Свете были провозглашены принципы религиозной свободы, Сведенборг поведал, что в потустороннем мире царят именно они. Он утверждал, что в посмертии каждая душа устремляется в то религиозное сообщество, которое ей ближе, и что все эти сообщества, в сущности весьма мало контактирующие между собой, образуют «единое небо». «Все небеса вообще разделены на общества по различению блага любви обитателей их: каждый дух, вознесенный в небеса и ставший ангелом, уносится в то общество или братство, где господствует любовь его. Там он как у себя дома и на родине своей, чувствует это и присоединяется к подобным себе. Если же он удаляется оттуда в какое-либо иное место, то чувствует какое-то сопротивление и сильное влечение снова соединиться со своими, т.е. возвратиться к господствующей любви свей» (479)

Следует отметить, что представления иудаизма легко уживаются с видением мира Истины, предложенным шведским мистиком. Иудаизм находит нормальным сосуществование различных общин, обычаи и галахические постановления которых могут весьма различаться. Что же касается инородцев, то им иудаизм исходно предоставляет самые широкие полномочия: если народы не нарушают семи заповедей сыновей Ноаха, то они получат удел в мире грядущем наряду с Израилем, сохраняясь в своей самобытности.

Итак, у иудаизма нет проблем с плюрализмом жизни, и религиозная картина предложенная Сведенборгом, вполне приемлема для него.

Однако в действительности Сведенборг не ограничился плюрализмом жизни, он утверждает, что в потустороннем мире царит некий абсолютный плюрализм, т.е. плюрализм жизни и смерти. Сведенборг утверждает, что выбрав смерть, грешники продолжают отвергать истину и видеть все по-своему.

Фраза, посвященная «сильному влечению снова соединиться со своими, т.е. возвратиться к господствующей любви своей», завершается следующими словами: «Таким-то образом устраиваются сообщества в небесах, а подобно сему – и в преисподней». (479)

Согласно Сведенборгу, в посмертии совесть праведников расцветает в Боге, а грешники ожесточаются окончательно, так что они порывают с истиной как таковой, полагая себя во всем правыми. По мнению Сведенборга, грешники горят теми страстями, которым предались при жизни, но они не страдают ни от внешнего наказания, ни тем более от мук совести. Сведенборг пишет: «Любившие сами себя паче всего... такие духи бывают глупее всех прочих... Если же к себялюбию присоединяется еще коварство, а знатность достигалась происками, то такие духи приобщаются к самым дурным, предаются чародейству, т.е. извращению и употреблению во зло Божественного порядка, а такими средствами мучают и томят всякого, кто не хочет им подчиниться. Они строят козни, предаются делам ненависти, сгорают нетерпением мести и жаждут свирепствовать против всякого, кто им не поддается. Всему этому предаются они настолько, насколько толпа злых духов этому способствует, и, наконец, замышляют, как бы взять им небеса приступом и разорить их, либо, поселясь там, быть признанным за богов. Вот до какой степени доходит их безумие. Те из людей этого разбора, которые принадлежали римско-католическому вероисповеданию, безумнее всех прочих: они убеждены, что небеса и ад им подвластны и что могут отпускать грехи по произволу. Они присваивают себе все Божественное и называют себя Христом. Это убеждение в них так сильно, что оно влиянием своим поселяет беспокойство в душе других и помрачает ее даже до болезненного чувства». (508)

Как мы видим, картина отлична от той, что рисуется в книге Эноха. Грешники, соглашающиеся с тем, что жизнь – это именно жизнь, и мучащиеся тем, что они ее лишились, также описываются Сведенборгом, но эти грешники представляют собой отдельный узкий класс, с которых Данте начинает свое описание Ада, назвав их «жалкими душами», «что прожили не зная ни славы ни позора смертных дел».

Сведенборг выделяет этому классу очень немного внимания, ограничиваясь лишь следующим описанием: «Иные полагали, - пишет Сведенборг, - что легко примут по смерти Божественные истины, услышав их от ангелов, и что, уверовав в них, изменят род жизни и затем будут приняты на небеса. Это было испытано над многими, бывшими в такой уверенности, и допущено было для того, чтоб убедить их, что после смерти нет покаяния. Иные из них при этом опыте понимали истины и, по-видимому, принимали их, но лишь только они обращались к жизни по любви своей, то отбрасывали истины эти и даже начинали говорить против них, иные тотчас же отвращались от них, не желая слышать их. Другие требовали, чтобы жизнь по любви и страстям, принятая в миру, была отнята у них и на место ее дана была жизнь ангельская, небесная. И это было сделано над ними по соизволению, но как только жизнь по любви была у них отнята, то они тотчас падали, будто мертвые, без чувств и более собой не владели" «О небесах, о мире духов и об аде" (527).

Итак, только к такого типа людям могут быть применены «классические представления», которые веками исповедовала классическая религия в отношении наказания грешника муками совести. Однако прочие злодеи, которые никогда не внимали зову небес, по Сведенборгу умеют все вывернуть наизнанку и считать черное белым, а белое черным.

Таким образом даже «жизнь» и «смерть» лишаются того единого значения, которое им исходно придает религия. Ведь то, что для праведников «жизнь», выглядит «смертью» для грешников и наоборот. Они используют одно слово, но подразумевают под ним противоположное.

Отчасти такие представления высказывались и до Сведенборга, например в «Божественной комедии». (Ад Песнь 5.34 и 14.49)

Между тем обеим этим картинам существует альтернатива, которой я коснусь в следующий раз.

СКОВАННАЯ ВОЛЯ (06.09.2007 – «Ницавим»)

Многочисленные поэты, композиторы и художники признают, что "самовыражаясь", они черпают свои идеи и образы из иных миров, что вдохновение приходит к ним свыше. Но почему тогда не могут быть «вдохновенными» также и поступки? Достойные поступки - свыше, а недостойные - снизу?

"Ожесточение" и "обрезание"

В недельной главе «Ницавим» приводится такое любопытное пророчество:

«И приведет тебя Господь, Бог твой, в землю, которою владели отцы твои, и будешь ты владеть ею; и облагодетельствует Он тебя, и размножит тебя более отцов твоих. И обрежет Господь Бог твой сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы любить Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, ради жизни твоей» (Дварим 30:6)

Аналогичные высказывания мы встречаем также в книгах Пророков. Так у Иеремиягу (31:32) сказано: "Ибо вот союз, какой заключу Я с домом Израиля после тех дней, - слово Господа, - вложу Я Тору Мою в глубину души их и в сердце их напишу Я его, и буду Я им Богом, а они будут Мне народом".

Схожее высказывание мы встречаем у Иехезкеля: «И дам Я им сердце одно, и дух новый Я вложу в вас; и извлеку Я из плоти их сердце каменное, и дам Я им сердце из плоти, Чтобы заповедям Моим они следовали, и уставы Мои соблюдали, и выполняли их; и будут Моим народом, а Я буду их Б-гом». (11:19-21)

Как следует понимать эти слова? Ведь казалось бы, они противоречат центральной идее Синайского откровения – идее свободы воли.

Ведь смысл праведности состоит прежде всего в том, что она свободно человеком выбрана, а не кем-то необходимо навязана. Какая ценность в правильном поведении, если оно будет "написано (запрограммировано) в сердце", а не свободно им сформировано? Не превратит ли человека это «вложение Торы в сердце» в своеобразного благочестивого биоробота?

Традиция иудаизма признает человека полным и всевластным сувереном своих поступков. В трактате Нида (16.б) мы читаем, что Господь «решает над каплей, кто из нее произойдет - мужчина или женщина, слабый или сильный, бедный или богатый, низкорослый или высокий... а также решает все, что с ним (человеком) случится… Но будет ли он праведным или нечестивым - этого не решает, а отдает (выбор) в руки самого человека, одного его...».

Рав Саадия Гаон говорит об этом еще определеннее: «Господь Всемогущий обитающий в высотах Своих, никак вообще не влияет на поступки людей и не принуждает их. Он не склоняет людей ни к послушанию, ни к бунту. Это явствует из моих чувств, из моего разума и также из религиозного предания» («Эмунот вэдеот» 4.4)

А вот, что пишет Моше Хаим Луцато: "Начало всего существующего – вверху, в высших силах, а конец – внизу. Однако есть одно исключение из этого правила: все, что касается человеческого выбора. Творец пожелал, чтобы у человека была возможность свободно выбирать между добром и злом, и поэтому сделал его независимым в этом от кого бы то ни было» (5.4)

Как же тогда понимать приведенные выше слова Писания? Какое влияние способен оказывать Всевышний на свободную человеческую волю? Каким образом Он может ее Себе подчинить?

Прежде всего следует отметить, что вопреки внешнему сходству "положительное" влияние со стороны Всевышнего радикально отличается от "отрицательного" - от того "ожесточения сердца Паро", которое описывается в книге "Шмот": «Я ожесточу сердце Паро и умножу знамения Мои и чудеса Мои в земле Египетской. И не послушает вас Паро, и Я наложу руку Мою на Египет. И выведу полки Мои, народ Мой, сынов Израилевых, из земли Египетской великими казнями». (7:3-5)

Бог всегда склоняет человека только ко благу, и выражение "ожесточение, утяжеление сердца" не понимается буквально, но лишь как прекращение влияния в положительную сторону после того, как тщетность этого влияния достоверно подтвердилась.

Итак, Бог не оказывает на волю человека негативных влияний. Однако это не значит, что этих внешних влияний на волю вовсе не существует.

И внешние положительные влияния со стороны Всевышнего, и внешние отрицательные влияния со стороны темных сил действуют таким образом, что очень часто человек их не замечает и воспринимает как свои собственные внутренние побуждения.

Человеку вообще бывает довольно трудно оценить, в какой мере его желания и мысли внушены ему со стороны или генерированы им самим. При этом с уверенностью можно сказать, что подавляющее число мыслей и желаний являются привнесенными, являются внешними наитиями, хотя и переживаются человеком как глубоко внутренние и собственные.

Рабство воли?

В первую очередь это касается воспитания, то есть тех прямых культурных влияний, с которыми человек порой до такой степени сживается, что воспринимает их как естественно-физиологические (как сказал Левинас, "никакая человеческая потребность не является, как у животного, однозначной. Всякая человеческая потребность уже истолкована культурой").

Как правило, человек непосредственно не сознает, в какой мере его эстетические пристрастия и мировоззренческие предпочтения воспитаны в нем посторонними. Обычно он воспринимает их именно как собственные.

Между тем не менее могущественны также и потусторонние "интуитивные" и даже откровенно "астральные" влияния.

В этом отношении достаточно напомнить, что многочисленные поэты, композиторы и художники признают, что "самовыражаясь", они черпают свои идеи и образы из иных миров, что вдохновение приходит к ним свыше.

Но почему тогда не могут быть «вдохновенными» также и поступки? Достойные поступки - свыше, а недостойные - снизу? Кто из людей хотя бы раз в жизни не почувствовал, что он поступает "по наитию"?

Шведский мистик Сведенборг утверждает, что «воля и разум человека управляются Господом через ангелов и духов, а если разум и воля, то и все части тела... И даже если хотите этому верить, человек не может сделать ни одного шага без небесного наития. Многократным образом мне было доказано это на деле. Ангелам дано было направлять мои шаги, действия, язык и речь, как им захочется; они это делали посредством наития или влияния на мою волю и мысль, и я испытал, что сам по себе я был бессилен. После того они мне сказали, что каждый человек управляется или ведом свыше» (228).

Как же следует понимать эту почти тотальную подверженность свободного человека внешним влияниям – культурным, психологическим, астральным?

Одна из возможных аналогий такого рода взаимоотношений - образ суверена и его советников. Советники приводят доводы и внушают царю свои мысли и ценности. Влияние на царей как мудрых советников, так и всевозможных "распутиных" может быть огромным, но решение всегда принадлежит царю, ему одному.

Поэтому Сведенборг уточняет: «Не мысль внушается человеку духами, а только любовь и расположение ко благу или ко злу... человеку предоставлен выбор» (298)

В этой связи уместно заметить, что даже находясь под гипнозом, человек волен принимать или не принимать навязываемую ему линию поведения. Например, нормального человека нельзя загипнотизировать на совершение убийства (разве что обманом, то есть внушив ему, что он убивает врага в ходе боевой операции по спасению родины и т.п.).

В любой – даже гипнотической - ситуации у человека должно быть внутреннее согласен с внешне навязанной ему ролью. И именно в этом контексте можно понимать встречающиеся в Писании слова об "ожесточении" и об "обрезании" сердец.

Слова о «вложении Торы в сердце» означают особое усиление Божественного влияния. Но это влияние имеет силу и смысл исключительно в том случае, если само сердце расположило себя этому влиянию подчинить, если оно готово превратить это влияние в свой собственный порыв.

ДВОЙНАЯ САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ

(«Ницавим» 5768 - 25.09.2008)

Как бы крепко человек не верил в свою религию, дистанция между ней и ним должна сохраняться.

Сион под израильским флагом

В недельной главе "Ницавим" сказано: "Сера и соль, пожарище – вся земля; не засевается и не произращает она, и не всходит на ней никакая трава, как по истреблении Сдома и Аморы, Адмы и Цваима, которые ниспроверг Господь во гневе Своем и в ярости Своей". И скажут все народы: "за что сделал Господь так с этой землею? за что пыл этого великого гнева?" И скажут: "за то, что они оставили завет Господа, Бога отцов своих, который Он заключил с ними, когда Он вывел их из земли Египетской. И пошли, и служили богам иным и поклонялись им – богам, которых они не знали и которых Он им не уделял. И воспылал гнев Господа на землю ту, чтобы навести на нее все проклятие, написанное в книге этой; И изгнал их Гоподь из земли их в гневе и ярости и негодовании великом, и забросил их в другую землю, как это ныне". (29:22-27)

Как мы знаем, это предсказание Торы сбылось. Во всяком случае, народы охотно подмечают неудачи евреев, и при этом не торопятся признавать их "особым народом" (26:19), "светочем народов" (Иешай 49:6) "первенцем" среди них (Шмот 4:22) и т.п.

Как я уже писал в прошлой статье, сегодня более чем когда-либо судьба Израиля определяется его "внешней политикой", его способностью убедить народы в том, что его предназначение универсально, что он не отработанный материал истории, а ее вечный стержень.

В самом деле, иудаизм, не отрицающий никакие умеренные культуры и религии, вместе с тем позволяет религиозно осмысленно упорядочить множество культур, которые без этого синтеза выглядят разрозненными лоскутами. Иудаизм является единственной традиционной альтернативой и единственным смысловым антиподом так называемого "мультикультуризма", в рамках которого внешне уважаются все традиции, но всерьез не принимается ни одна.

Мультикультуризм, имитирующий рациональное мышление, является по своей сути отказом от него. В.С.Библер в своей книге "От наукоучения – к логике культуры" пишет: "Взаимопонимание людей различных исторических эпох, различных логических культур достигается, как я предполагаю, не за счет приведения различных логик, различных смыслов всеобщности к единому знаменателю, но за счет своеобразного парадокса общения этих различных логик, различных форм всеобщности… Такое общение всегда составляет средоточие философского размышления, дает суть того "философствования", что насущно не только для мышления философа, но составляет смысл самого феномена – мысль."

Не подводя все культуры к единому знаменателю, мультикультуризм в то же время совершенно безразличен и к самим культурам, и к их диалогу, то есть к серьезному выяснению истины. Мультикультуризм представляет собой своеобразное склеротическое перерождение европейского рационализма. Мультикультуризм "соединяет" в том же смысле, как в каком это делает соединительная ткань склеротика, замещающая собой функционирующие ткани.

И евреям и народам предстоит осознать, что "главенствующая" роль Израиля заключается в его способности послужить естественным традиционным центром всех прочих человеческих традиций, осознать, что Храмовая гора, гора Сион под израильским флагом, как это и написано у пророков, предназначена явиться местом встречи всего человечества.

Держать дистанцию

Между тем, для выполнения такой миссии необходима как приверженность еврейской традиции, так и компетентность в общей, если угодно, философской культуре, которую мультикультуризм собственно говоря и имитирует, пытаясь полностью собой заместить. Из приведенных слов Библера ясно видно, что именно философия позволяет свободно ориентироваться как в мире каждой отдельной из наличных культур, так и в культурном междумирьи. Иудаизм, представляющий мир единым во всей его культурной пестроте ("Хвалите Господа, все народы, славьте Его, все племена, Потому что велика милость Его к нам и верность Господня – навек." Тегил 117), на уровне "бытия" стоит близко к той же самой задаче "взаимопонимания", что и "чистая мысль".

Но в то же время еврейская религиозная традиция, способная послужить хребтом мировой культуры, не в состоянии осуществить этой задачи без сотрудничества с философией. Нисколько не пытаясь принизить значение "махшевет Исраэль", я в то же время не могу согласиться с тем, что знание этой "дисциплины" в любой ситуации способно заменить человеку общую философскую культуру.

В 70-х годах прошлого века я посещал философский семинар Арье Черняка (ныне не только философа, но и ортодоксального иудея, проживающего в США). Споря со студентами, увлекающимися восточными учениями и прочей экзотикой, он часто повторял, что словосочетание "китайская философия", "индийская философия", даже "русская философия" осмысленны не в большей мере, чем словосочетания "китайская математика", "индийская математика" и прочее. По словам Черняка, имеется лишь одна философия – общечеловеческая, хотя в своем корне она и представляет собой чисто греческую "мутацию".

При всех своих жестоких войнах с эллинским миром, древний еврейский мир, похоже, понимал это. "Сказал рав Иегуда, сказал Шмуэль со слов рабана Шимона бен Гамлиэля: "…Тысяча молодых людей учились в доме моего отца: пятьсот из них учили Тору, и пятьсот учили греческую философию" (Сота (49.б): Итак, когда еще Храм существовал, в йешиве рабана Гамлиэля греческая философия изучалась наравне с Торой. К сожалению, современный Израиль далек от этой практики. Общая культура остается йешивами невостребована.

Более того, в какой мере светских израильтян пугает "религиозное засилие", в такой же мере ортодоксальных иудеев пугает "безбожие". По меньшей мере, можно сказать, что религиозный мир не понимает духовного значения секулярной культуры, не отдает себе отчет в ее философской природе. Светские израильтяне квалифицируются традицией исключительно как "похищенные младенцы", то есть как исходно неосведомленные относительно религиозной традиции люди. Как будто все, чем светские люди руководствуются, представляет собой лишь слепые страсти, досужие фантазии и стихийные озарения, как будто не существует у них никакой собственной независимой "автономной этики". В целом религиозный и светский миры остаются глубоко обособленными и весьма предубежденными друг против друга мирами.

И все же ортодоксальные верующие, в той или иной мере проникнутые ценностями светского мира, конечно же, имеются. Достаточно сказать, что религиозный сионизм исходно отмечен именно стремлением осмыслить и освоить внешние по отношению к традиции духовные ценности. И под его эгидой встреча религии и философии так или иначе постоянно происходит. В свое время я три года проучился в учебном заведении религиозных сионистов "Бейт-Мораша", в котором как раз преподавание еврейской традиции сознательно сочеталось с изучением общей культуры. Здесь я встретил как множество открытых, свободно мыслящих раввинов, так и представителей академической элиты, являющихся в то же время глубоко ортодоксальными иудеями. Я думаю, каждый из этих людей мог бы повторить слова профессора Иермиягу Йовеля: "...существеннейшим параметром для меня лично является причастность к современной рационалистической культуре, берущей свое начало из эпохи Просвещения... Речь идет не только об абстрактных принципах этой культуры, но о всей порожденной ею ткани повседневной жизни... Локк, Кант и Ньютон занимают в моей личной традиции не менее важное место, чем Маймонид и другие гиганты еврейской мысли..."

Причем "просветительская" самоидентификация, на мой взгляд, должна предшествовать "еврейской". По существу, само-идентификация любого современного человека должна производиться по "времени", а не по "пространству". Прежде всего каждый современный человек – именно "со-временный", а тем самым мыслящий человек, и лишь затем представитель той культуры, которой в данный момент экзистенциально лоялен. Человек само-идентифицирующийся в ином порядке, невольно совершает насилие над разумом и совестью, и выглядит нелепо и лживо. Как бы крепко человек не верил в свою религию, дистанция между ей и ним должна сохраняться. В этом отношении я рекомендую ознакомиться с одним из интервью рава Эреза Моше Дорона ("Бегова хаэйнаим"), размещенном на его сайте (http://www.levhadvarim.com/). В ходе беседы этот яркий проповедник заявил, что и сегодня являясь раввином, он остается тем же "аутсайдером", которым начал свои духовные искания. Он не пожелал представлять себя как "раввина брацлавских хасидов", и предпочел оставаться в первую очередь частным ищущим лицом, видящим в наследии раби Нахмана величайшую духовную ценность. Всем верующим можно было бы пожелать такой открытости и адекватности. На общенациональном уровне это означает, что стремление к государству галахи должно сочетаться со стремлением к укреплению демократии. Даже приведя все государственные законы к нормам традиционного еврейского права, израильское законодательство в своей основе должно оставаться демократическим и секулярным. Иными словами, даже при том условии, что все население Израиля в какой-то момент станет полностью религиозным, закон должен предоставлять каждому своему гражданину право придерживаться атеистических убеждений. Осознание этого – самый предварительный шаг на пути всеобщего признания Израиля "особым народом", "светочем народов" и "первенцем" среди них.