СИОН, СИОН, ПРЕВЫШЕ ВСЕГО! (25.02.1999)

Спор между правыми и левыми представляется последним как спор между прошлым и будущим, как спор между отжившими свой век предрассудками и прогрессом. "Национально-религиозный лагерь". Само это словосочетание должно ассоциироваться у многих с чем-то дремучим, фанатичным, косным, с чем-то коренящимся в средневековье и граничащим с фашизмом. Лагерь "мира", базирующийся на либеральной концепции человека - напротив, призван ассоциироваться с прогрессом и человеческой солидарностью без границ.

В подтверждение такого восприятия я бы мог процитировать что-нибудь из статей наших публицистов, но в целом мысли их вертятся вокруг идей, сформулированных гораздо лучше и значительно раньше различными другими авторами, непосредственно к которым, по-видимому, и следует апеллировать.

Вот блестящий образец такого мышления: "Тысячи лет назад, - пишет Виктор Франкл, - человечество создало монотеизм. Сегодня нужен следующий шаг. Я бы назвал его моноантропизмом. Не вера в истинного Бога, а осознание единого человечества, единства человечества. Единства, в свете которого различие в цвете кожи становится несущественным... Я не за расовое, а за радикальное различение. Я за то, чтобы судить о каждом индивидууме с точки зрения той уникальной "расы", которая представлена им одним. Я за личное, а не за расовое различение".

Другой пример: Лев Шестов пишет, что Достоевский - публицист "оказался в роли певца русского правительства. Т.е. он угадывал тайные желания власти и затем, по поводу их, вспоминал все "прекрасные и высокие" слова, которые успел накопить за свои долголетние странствия. Например, правительство жадными глазами глядело на Восток - Достоевский начинает доказывать, что нам необходим Константинополь и пророчествовать, что Константинополь будет нашим.... Достоевский не изобрел решительно ни одной самобытной политической идеи. Все, что у него было по этой части, он, без проверки даже, заимствовал у славянофилов, которые в свою очередь являлись самобытными лишь в той мере, в какой они без посторонней помощи переводили с немецкого и французского "Russland, Russland uber alles" - даже размер стиха не испорчен заменой одного слова".

Шестов писал эти строки в 1906 году, т.е. в ту пору, когда еще никто не подозревал, к чему приведет немцев их увлечение германской "почвой". Но именно тот опыт, который получили немцы, должен предостерегать всех. Любой самый зачаточный национализм, уже хотя бы по соображениям профилактики, уместно сравнить с немецким. Еврейский, разумеется, не исключение.

Независимо от того, что говорят левые публицисты, всякий поющий в сердце своем: "Zion, Zion uber alles", т.е. - "Сион, Сион, превыше всего", должен отдавать себе ясный отчет в том, отличается ли он чем-то от нациста, и если отличатся, то чем.

Оставив в стороне особенности немецкого фашизма (который как раз не был чистым национализмом), зададимся вопросом, что вообще представляет собой национализм как духовное явление?

Труды "беспочвенных" просветителей и гуманистов отличались от предшествоваших им сочинений "религиозных мракобесов" как раз тем, что они писались на национальных языках, а не на универсальной “беспочвенной” латыни. Всякий секулярный художник, поэт и мыслитель, послуживший делу эмансипации человеческого духа, не просто творил внутри своей национальной культуры, он творил саму эту национальную культуру. Ничто так не содействовало росту национального самосознания, как именно развитие секулярной культуры, как именно общий прогресс. Но почему же тогда Кант и Франклин, Руссо и Гете - все-таки не националисты, а гуманисты, мечтавшие о единой человеческой республике? В чем здесь дело?

По всей видимости, национализм возникает тогда, когда происходит фиксация на той национальной форме, в которой реализовались универсальные идеи. Националист зацикливается на средствах, забывая о цели. Это сродни неврозу, при котором больной не может воплотить задуманное действие именно потому, что состредотачивается на нем самом, а не на его цели (например, сексуальный невротик фиксируется на половом акте, а не на партнере). То же самое и националист. Когда родной язык, национальная культура из средства общения превращаются в самоцель, то они разрушают общение, ведут к регрессу и даже к эксгумации национальных языческих культов. Провозглашение достоинства человеческой личности высшей ценностью может осуществиться на любом языке, но при этом люди должны фиксировать свое внимание именно на этих ценностях, а не на величии и могуществе родной речи.

Казалось бы, евреи в этом отношении не должны представлять собой исключения. Среди евреев есть невротики, - значит, среди них должны быть и националисты. Но на самом деле это и так и не так. Дело в том, что в этом вопросе у еврейства имеется одна существенная особенность: само соотношение духовного и национального, само соотношение средства и цели в случае еврейства отличается от того, которое имеет место у других народов. Природный и духовный аспекты сопряжены у евреев принципиально иначе, чем у христиан.

Очевидно, что всякий народ всегда может быть представлен в этнографическом музее десятками, если не сотнями "почвенных" экспонатов. Еврею же нечего предложить этнографическому музею кроме свитка Торы, корпуса Талмуда и книги Зогар, все остальное "природное" он, в лучшем случае с легким изменением фасона, воспринимает из окружающего этноса.

Что же касается еврейского национализма в его обращенности к Эрец Исраэль, то он радикально отличается от почвенничества европейцев. Еврейские поселенцы всех эпох и волн репатриации возвращались в Израиль побуждаемые теми же чувствами, что и паломники других исповеданий, а именно чувством благоговения к Обетованной земле, так или иначе воспитанным чтением священных текстов.

Причем любопытно, что другой, собственно "почвенный" национализм в Израиле так и не сложился. Цабры, те, кто родились на этой земле, как мы хорошо знаем, не очень ее ценят и пытаются разменять на так называемый "мир". Те же что ценят, в конечном счете ценят по тем же религиозным мотивам.

Это не значит, что еврейского национализма не существует, это значит, что он проявляется прежде всего в форме религиозного фанатизма. Во всяком случае невозможно отрицать, что среди некоторых израильских религиозных кругов скудоумие и нетерпимость приветствуются и даже специально культивируются.

Иными словами, националистическая подмена цели и средства происходит так же и в еврейском мире, однако эта подмена практически всегда носит религиозный характер, всегда оборачивается какой-то формой религиозного фанатизма, а не светского национализма. Однако при этом интересно, что фанатизм в большей мере присущ как раз тем верующим, которые настроены антисионистски! Религиозные сионисты в массе своей к таким фанатикам не относятся. И соответственно их тяготение к Эрец Исраэль чисто духовного, религиозного, а не бездумно - идеологического свойства.

Иными словами, "национально-религиозный" лагерь и лагерь "мира" соотносятся в Израиле вовсе не так, как прошлое соотносится с будущим, и "реакционность" с "прогрессом", а скорее наоборот. "Национально-религиозный" лагерь живет, а лагерь "мира" оказывается невротическим душителем этой жизни.

Политические фантазии Достоевского были "национализмом", но "сказка" Грецля была и остается светлой мечтой. Поэтому Шестов, высмеявший пророчество Достоевского о том, что "Константинополь будет нашим", сочувственно относился к аналогичной вере в еврейское будущее Иерусалима. Он бывал в Палестине, живо интересовался сионизмом и даже присутствовал на сионистском конгрессе в Базеле.

Что же касается “моноантропизма”, то это такая же древняя и исконно еврейская идея, как и монотеизм. Письменная Тора провозглашает происхождение человечества от одной супружеской четы и преподносит разделение человечества на народы как негативное явление (строительтство башни в Бавеле). Со своей стороны Устная Тора признает всякого человека носителем "уникальной “расы”, которая представлена им одним", как сказано: "Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: "Мой отец больше твоего" и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир" Сан.4.5.

Согласно Торе еврейский народ избирается именно после разделения единого человечества на народы, как народ, всем прочим противостоящий, и их перед Всевышним представляющий. В служении Израиля Тора видит путь к возвращению утраченного единства ("в тебе благословятся все народы").

Я не могу сказать, что в этом вопросе в традиционном иудаизме все блестяще продумано. О своей дополнительности внешнему миру еврейство думать практически еще и не начинало. Что же касается самого “внешнего мира”, то и он пока еще пребывает в своей антисионистской спячке (к этой мало кем замечаемой проблеме дополнительности еврейского и европейского миров я обращаюсь в книге “Презумпция человечности. Европейская культура в контексте иудаизма”).

Вместо того, чтобы улюлюкать и травить тех евреев, которые преданы Эрец Исраэль, вместо того чтобы бойкотировать товары, произведенные евреями в Иудее и Самарии, и объявлять поселенцев военными преступниками, народам следовало бы превратить Израиль в свой "национальный парк" и занести религиозных евреев в красную книгу.

Как бы то ни было, но по моим наблюдениям многие "ветхозаветные" евреи имеют к прогрессу куда большее отношение, нежели их "беспочвенные" оппоненты. В Израиле не “национальный”, а именно либеральный лагерь, так называемый “лагерь мира" не преодолел расистских установок, что видно уже хотя бы из того, что он поддерживает национализм. Я имею ввиду арабский национализм, который, кстати говоря, весьма органично связан с религией, ибо шариат, запрещающий евреям молиться на Храмовой горе, гармонирует с палестинским "почвенным" устремлением уничтожить "сионистское образование".

Но в еврейском мире картина зеркальная. В грядущий Храм (как и в два предыдущих) вход будет открыт для всех народов, включая арабский. Да, в Израиле имеется немало верующих евреев, для которых Авраам, Ицхак и Иаков выглядят тотемическими предками. И все же большинство тех евреев, которые напевают в своем сердце: "Сион, Сион, превыше всего!", делают это не ради национального самоутверждения, а потому что верят в свое универсальное предназначение, верят в то, что иерусалимский храм "наречется домом молитвы для всех народов" (Иешайя 56.7).