После прихода к власти Эхуда Барака все ждали решительного прорыва на переговорах с Сирией.
Но вот прошло несколько месяцев, а вместо “прогресса” мы слышим повсеместное выражение скепсиса. Недовольство Асадом сегодня высказывают все без исключения левые политики. Даже такие заоблачные голуби как Перес и Вайцман обвиняют сирийского диктатора в нежелании заключать мир.
Но чем они собственно недовольны? Условия Сирии были им давно хорошо известны. Еще при Нетаниягу Асад требовал “продолжить переговоры с той точки, на которой они были прерваны” (кстати говоря, им самим). Причем под такой точкой понимались слова Кристофера о том, что Рабин говорил о возможности отступления Израиля до вод Кинерета.
Итак, в требованиях Асада нет решительно ничего нового.
Вроде бы надо срочно соглашаться, пока он не одумался и не потребовал еще чего-то, Галилею, например. Однако голуби почему-то вдруг дружно возмутились.
В чем дело? Почему такая негативная реакция? Ведь никто не отрицает, что Рабин (на которого вообще принято равняться левым израильским политикам) действительно сказал Кристоферу о возможности такого отступления.
Да и наконец, почему именно выход Сирии к озеру Кинерет должен являться камнем преткновения?
Да, при таком отступлении Израиль теряет 30% своих водных ресурсов, но ведь снявши голову по волосам не плачут.
Отдавая Голаны, Израиль лишается ценнейшей стратегической территории и теряет столь необходимое ему жизненное пространство.
Наконец, - и это быть может самое главное, - Израиль превращает в беженцев почти 20 000 своих граждан, т.е. идет на преступную акцию, на беспрецедентное национальное самоунижение, могущее иметь самые катастрофические последствия.
Все это почему-то кажется левым политикам приемлемым и разумным, но вот лишиться 30% воды, на это они пойти не могут ни при каких обстоятельствах! Водой мы, видите ли, не торгуем!
Но ведь в отличие от родины и национального достоинства, воду как раз всегда можно купить у тех же турков!
Скажу больше, если бы можно было прекратить всякие разговоры о передачи Голан Сирии ценою потери 30% водных ресурсов, это не задумываясь следовало бы сделать.
Но почему же тогда голуби вдруг так уперлись? По-видимому, это какая-то особенность местной ментальности, которую простому репатрианту постичь не дано.