В настоящее время арабские государства являются, пожалуй, единственными странами в мире, в которых порнография официально запрещена, а ее подпольное распространение приписывается агентам Мосада. Между тем порнография пользуется в арабском мире самым широким спросом.
С чем связана эта двойственность? Почему официальный исламский мир так противится тому явлению, которое как будто бы не должно составлять для него никакой трудности?
Прежде всего надо отметить, что еще задолго до возникновения ислама мудрецы талмуда отмечали, что главным грехом исмаэлитов является склонность к разврату. По всей видимости, под этим имелась в виду даже не какая-то исключительная похотливость, а то потребительское отношение к женщине, которое бытовало тогда среди сынов Исмаила.
Однако возникновение ислама как раз мало что изменило в этой области. Правоверным в раю обещались главным образом сексуальные утехи, на земле же гарем получил полурелигиозный статус.
Разумеется, всегда можно разыскать каких-нибудь суфий, которые будут понимать ласки гурий в духовном смысле, однако в широких мусульманских массах блажентво грядущего мира рисуется в ярких эротических красках, и потому секс не кажется той материей, которой можно араба напугать.
Можно подумать, что арабский официоз противится порнографии, поскольку усматривает в ней западную угрозу, видит в ней признак вестернизации. Это несомненно. Однако возможно, что за этим скрываются и более серьезные причины.
Почему, в самом деле, в распространении порнографии в арабских странах в первую очередь обвиняется Израиль? Почему даже самые широкие круги пользователей этой продукцией видят в ней происки сионизма?
Ну какую, спрашивается, угрозу исламскому менталитету может нести с собой эротика? Зачем ее понадобилось связывать с образом демонизированного врага?
Эти вопросы особенно озадачивают, когда дело доходит до тех возможностей, которые открывает перед человечеством компьютерная порнография, позволяющая развить и удовлетворить любую сексуальную фантазию.
Ведь в связи с теми радостями, которые сегодня может доставить сладострастнику компьютер, на ум невольно приходит только один образ - "мусульманский рай".
Но быть может в этом как раз и таится секрет неприязни к порнографии со стороны исламского официоза?
В самом деле, разные народы и культуры по - разному неустойчивы по отношению к одним и тем же порокам. Как известно, американских индейцев погубили не столько порох и пули белый людей, сколько завезенная ими огненная вода.
Ковбои тоже не были прочь выпить, однако это пристрастие не разрушило американскую нацию. Индейцы оказались неспособны противостоять алкоголю прежде всего морально.
Однако резистентный к алкоголю европеец в свою очередь оказался беспомощен в отношении прочих наркотиков. Если в странах - экспортерах наркотиков их использование не приводит к вырождению аборигенов, то европейцы, обращающиеся к заветному зелью, стремительно разрушаются.
В определенном отношении компьютерная порнография открывает перед сладострастником больше возможностей нежели реальный партнер, а это значит, что по способности овладевать душой своего клиента эта порнография сродни наркотической стихии.
При всем том, что это явление должно деструктивно сказываться на некоторых людях, в целом оно не может разрушить европейское общество, ибо на протяжении веков это общество училось преклоняться перед женщиной, а не видеть в ней орудие наслаждения. Однако те народы, в которых культивируется потребительское отношение к женщине, могут проваливаться в вожделенный экран точно так же, как наркоман проваливается в свою эйфорию.
Согласно пересовской концепции Нового Ближнего Востока палестинцы должны прекратить убивать евреев, как только их жизненный уровень достигнет европейских стандартов. В это верится с трудом. И все же, кто знает, если в каждом палестинском доме когда - нибудь появится персональный компьютер, то останется ли у наших соседей досуг для того чтобы заниматься палестинской революцией?
Кто знает, может быть арабы окажутся полностью удовлетворены, когда каждому правоверному достанется пусть и по виртуальному, но все же гарему, и забудут про свой джихад?
Не этого ли, в самом деле, опасаются прозорливые исламисты, враги мира и суровые борцы с порнографией?
Как бы то ни было, но в свете этих рассуждений, хотя бы отчасти, можно объяснить, почему в распространении порнографии арабы в первую очередь обвиняют сионизм.