Еще в Советском Союзе 80-х годов среди отказников циркулировала информация, что Израиль – «бюрократическая страна». Более того, среди особо информированных можно было услышать, что бюрократия эта - социалистического толка, и что Бегин совершил ошибку, не сменив руководящий корпус государственных служащих, придя к власти в 1977 году.
С начала 90-х я, как новый репатриант, да и позже по разным поводам не раз обращался в государственные учреждения, и в основном оставался доволен отношением рядовых чиновников. Однако бонзы покрупнее сразу показались враждебной мне силой.
В 1990 году я две недели гостил в Израиле и присматривал себе место в Иудее и Самарии, где несмотря на санкции Буша и окрики Горбачева, велось оживленное строительство. Но репатриировавшись в 1992 году, через несколько месяцев после победы Рабина, я обнаружил, что программа заселения решительно свернута, что далеко не во всех поселениях оставались свободные караваны.
А еще через год, после подписания соглашения с Арафатом, официальный Израиль и вовсе ополчился против поселенцев. Риторика СМИ, бездействие армии и провокации ШАБАКа с головой выдавали намерение «лагеря мира» депортировать обитателей не менее сотни поселений.
Но особенно лютовал БАГАЦ, не только приблизивший забор безопасности к «зеленой черте», но и в ее пределах действовавший против национальных интересов Израиля, в том числе запрещавший полиции выдворять суданцев, а ЦАХАЛу препятствовать расхищению армейских баз бедуинами.
Лишь позднее я узнал, что сложившаяся ситуация – это не плод стихийной чиновнической солидарности, а результат государственного переворота, т.е. воплощение в жизнь тщательно разработанного плана превращения демократического в своей основе общества в прогрессистскую диктатуру, плана, задуманного и воплощенного в жизнь одним человеком – Аароном Бараком.
Впервые я услышал об этом в 2020 году из уст адвоката Илана Циона, показавшего, как шаг за шагом производился в Израиле 90-х транзит власти от народных избранников, представляющих законодательную и исполнительную власти, к власти юристов, опирающихся на все бюрократическое сословие и покровительствующих ему.
В том же выступлении Цион указал на Лиат Бен-Ари не только как на автора «тысячных дел», но так же как на автора сочинения «Бюрократия как политика», в котором она писала: «Важно, чтобы бюрократический эшелон признал свою власть формировать политику по кардинальным вопросам. Важной тенденцией является перенос центра государственной власти и возможности принятия практических решений по вопросам политики от выборного политического эшелона к назначаемому бюрократическому эшелону… Эти процессы происходят под маской нейтралитета и объективной экспертизы, в обход демократического процесса и его рисков, без ответственности перед широкой общественностью, судьба которой определяется на бюрократическом уровне».
Та откровенность, с которой Бен-Ари позволяла себе подобные замечания, объяснялась Ционом тем, что чиновница считала переворот свершившимся и необратимым.
Исследовав самостоятельно этот вопрос, я написал в 2022 году статью «Опознание антихриста», в которой не только прослеживал последовательность «юристократического» переворота, но и пытался найти ему религиозную интерпретацию, связанную с эсхатологическим сопротивлением Машиаху со стороны Армилуса.
К этой своей статье я и сегодня настоятельно отсылаю читателя. Однако в свете событий последних лет хотелось бы кое-что добавить.
Долгие годы я искренне считал Барака и его присных - запутавшимися в двух соснах идеалистами.
Благоглупости типа «демократия должна защищаться от террора с одной связанной за спиной рукой», казалось бы, содержали какие-то «искры святости», позволяя думать, что перед нами человек, руководствующийся совестью, а стало быть, в конечном счете способный к диалогу и компромиссу.
Однако события последних лет вынудили рассмотреть бараковское добродушие совершенно в другом свете. Выяснилось, что ратующий за «либеральную демократию» Барак – это либерал ленинского типа, ультимативный враг демократии «арифметической» (в терминах Ильича – «буржуазной»).
Напомню два его частых заявления, некогда казавшиеся относящимися к «искрам святости», но на поверку служившие лишь коварными приемами по завоеванию общественного доверия.
Одно из них: «Суд не создает законов. Суд их толкует. Такова его роль. Предположим, что законодатель думает, что толкование суда неверно, что он может сделать? Изменить закон!»
Но когда дошло до дела, когда Кнессет пожелал воспользоваться своими эксклюзивными полномочиями суверена, БАГАЦ (решение которого Барак полностью одобрил, а скорее всего и инициировал) объявил, что любое изменение в законе допустимо лишь в том случае, если БАГАЦ сочтет его «резонным» («свирут»).
Другое изречение Барака, которое он годами распылял в глаза общества, гласило: «У суда нет ни кошелька, ни меча, у него есть лишь общественное доверие».
Однако, когда доверие к суду рухнуло, выяснилось, что на самом деле Барака интересовали только кошелек и меч.
Поначалу доверие к БАГАЦу среди еврейского населения было одним из самых высоких среди государственных институтов – 65%. В настоящее время этот показатель снизился до 41% (среди арабов 53).
Барак таким образом оказался виновен в том, в чем он через своих ставленников обвинил Нетаниягу: коррупция, мошенничество, нарушение общественного доверия.
Именно Барак своей властью «крестного отца» Дипстейта отверг весной 2023 года компромисс, достигнутый правительством и группой «юристократов» относительно судебной реформы. И именно это ультимативное отношение выдает в нем лидера ленинского типа.
Но разве не все оппозиционеры отмечены той же чертой? В самом деле, на протяжении последних шести-восьми лет все они были объединенны в первую очередь именно бойкотом Нетаниягу, выступая даже против возглавляемой им антитеррористической войны.
Действительно, оппозиционеры в один голос утверждали, что Биби воюет исключительно по политическим соображениям, препятствовали каждому продвижению на каждом фронте и боролись за освобождение заложников строго по инструкциям Синуара.
Фактически оппозиция предпочитала видеть Синуара, Дефа, Насралу и Хаменаи в полном здравии и до зубов вооруженными, чем Нетаниягу продолжающим оставаться у власти.
Как-то в феврале 2024 года активиста «Коах Каплан» Эйби Биньямина спросили:
«Если ты готов к освобождению заложников любой ценой, то согласился ли бы ты этой ценой предоставить Нетаниягу пять лет оставаться у власти?»
«Вы убили меня! – опешил капланист. - Нет у меня ответа. Вопрос хороший, но у меня нет на него ответа».
Обозреватель The New York Times Томас Фридман позволил себе откровенность: “Я нахожу себя действительно раздираемым. С одной стороны, я хочу увидеть крах иранского режима, но с другой стороны, я совсем не хочу, чтобы Трамп и Нетаниягу усилились”.
Но израильская оппозиция подобными коллизиями не заморачивается. Айзенкот «может жить с ядерным Ираном», а Йоав Сегалович под аплодисменты «мейнстримных» каналов вступил в ряды мусульманских братьев.
Оппозиция годами оставалась в ультимативной позе, показывая, что она признает только «свой» Израиль, а Израиль «бабуинов» и бибистов может пропадать пропадом. Поражение в войне совершенно не страшит этих политиков, давно обзаведшихся загранпаспортами и готовых начать новую жизнь в какой-нибудь движущейся к исламо-нацизму «либерально-демократической» стране.
Им не надо было читать Ленина. Само «классовое чутье» подсказывает капланисту, что «революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. Это — аксиома. И оспаривают ее только сознательные сторонники или беспомощные прислужники социал-шовинистов» («О поражении своего правительства в империалистической войне»)
Да, действительно, все лидеры оппозиции ультимативны, все они отвергают компромисс, но именно авторитет архитектора Дипстейта Аарона Барака придал этому отвержению алмазную твердость.
Профессор Моше Коэн-Элия, участвовавший в переговорах 2023 года, не раз рассказывал, что стороны были оптимистичны, и что именно энергичное вмешательство Аарона Барака сорвало возможность национального примирения.