Наблюдая за политической деятельностью Эхуда Барака, я не раз вспоминал знаменитый принцип некомпетентности. Согласно этому принципу, все ключевые ответственные должности занимают преимущественно некомпетентные люди. Причем обусловленно это не какой-то злой чиновничей волей, а тем простым обстоятельством, что везде и всюду успешного сотрудника продвигают по службе и делают это до тех пор, пока он не оказывается на неподходящем для себя месте. Здесь его восхождение закономерно останавливается и он навсегда остается в должности, к которой пригоден в наименьшей мере.
Все эти полтора года, что Барак находился у власти, он представлялся мне наглядным примером этого принципа. Этот блестящий военный, сноворка и решительность которого бросаются в глаза, на политической должности выглядел незадачливым самодуром.
Ему бы брать вражеские редуты, обходить врага с фланга, накрывать его спящим во внезапной атаке, а он вместо этого выступал с бесконечными вздорными инициативами, каждая из которых лишь дополнительно раскалывала и радикализировала общество, и главное, расшатывала демократию. Единственная так называемая “удача” Барака - вывод войск из Ливана - была и остается исключительно военной операцией, политический смысл которой с каждым днем выглядит все более сомнительным.
Особенность демократического правления заключается в том, что оно позволяет людям спорить по самым разнообразным вопросам, но не позволяет подвергать сомнению свои институты. Дух и буква демократии должны признаваться незыблемыми самыми яростными политическими противниками.
Пока Арафат не объявил свой последний джихад, можно было допустить, что те уступки, на которые по отношению к нему пошел Барак, оправданы, целесообразны и ведут к миру, а не к войне. Коль скоро находились люди верящие, что слово Арафата - большая гарантия мира, нежели Иорданская долина, то решение уступить Арафату эту долину по определению было всего лишь “спорным” решением.
Все то время, пока Арафат не стрелял, миротворческие инициативы Барака были не более чем “спорны”, и потому легитимны. И тем не менее в них имелся один вполне “бесспорный” порок. Порок этот состоял в том, что Барак не должен был, не имел права вести переговоры, заранее зная, что их результаты не будут одобрены кнессетом.
Если соглашение с Арафатом было бы достигнуто, то Барак не смог бы добиться его ратификации в парламенте. Это было известно заранее, и в то же время Барак до самого последнего момента не оставлял надежд на продолжение переговоров!
Но что особенно поражает, так это то, что в этой ситуации Барак продолжал строить планы относительно референдума (последний раз он делился этими планами с израилитянами в интервью второму радиоканалу 19 сентября). А в сложившейся ситуации это выглядит более чем странно.
В самом деле, ведь если какое-либо решение главы правительства отвергается самим этим его правительством, то дальнейшее рассмотрение этого вопроса в парламенте теряет всякий смысл и никогда не проводится. То же самое и в отношении референдума. В том случае, если закон провален парламентом, референдум становится совершенно избыточен. Либо парламент вообще не берется решать тот или иной вопрос и сразу выносит его на референдум, либо он выносит его в том случае, если сам проголосовал “за”, но видит в референдуме последний этап ратификации. Однако если парламент сказал “нет”, то дальнейшее обсуждение вопроса совершенно бессмысленно.
А ведь помимо всего прочего, затея Барака была и чисто технически невыполнима. Обратиться к народу “через голову” кнессета Барак не мог. Ведь только парламент был компетентен определить характер референдума, и в частности, каким большинством будет он решаться - простым или специальным.
Таким образом, все действия Барака выглядели политически неадекватными, они расшатывали устои демократии, раскалывали нацию, сеяли дух анархии и отдавали политической некомпетентностью.
То, что Арафат объявил джихад до того, как он получил 90% территорий, а не после этого, величайшая удача. Теперь все видят перед какой страшной опасностью стоял Израиль, но тем самым теперь все видят, что все эти полтора года Барак занимался вивисекцией, что он экспрериментировал на живом теле нации. И в том, что этот эксперимент обернулся ко благу Израиля нет заслуги самого Барака.
Тем не менее в нынешней критической ситуации Барак может оказаться как раз на месте. Ведь теперь наконец должны быть востребованы его качества военного, а кроме того под его руководством нации не угрожает раскол.
Пришло время платить по Рабиновским векселям, и в этой новой непростой ситуации Барак может оказаться как раз тем самым лидером, который нужен Израилю.