ТЕОЛОГИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТИ ПРЕЗУМПЦИЯ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ СВЕРХНОВОЕ ВРЕМЯ ТАМ И ВСЕГДА ДВА ИМЕНИ ОДНОГО БОГА МЕССИАНСКИЙ КВАДРАТ ДЕНЬ ШЕСТОЙ ТАМ И ВСЕГДА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ АНТИСЕМИТИЗМ КУЛЬТУРА И КУЛЬТ МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ РОМАНТИЧЕСКАЯ ТЕОЛОГИЯ ЕВРЕЙСКИЕ ПРАЗДНИКИ НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ - БЕРЕШИТ НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ - ШМОТ НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ - ВАИКРА НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ - БЕМИДБАР НЕДЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ - ДВАРИМ HOME POLISH ENGLISH HEBREW E-MAIL ФОТОАЛЬБОМ ПУБЛИЦИСТИКА ИНТЕРНЕТ
Публицистика
top.mail.ru

ПУБЛИЦИСТИКА

политические статьи 2024

САМЫЙ ВРЕДНЫЙ ВРЕД (27.03.2024)

Вековое дело философии в Новое время стало политизироваться, перерождаясь в леворадикальное богоборчество. Религия как символ иррационального бытия оказалась под ударом.

На протяжении веков политические противостояния в основном базировались на интересах родов, племен и религий. Соперники идентифицировались визуально, без дополнительных содержательных определений, но век разума внес свои коррективы.

С первых шагов своего существования секулярное общество подобно живому существу структурировалось по законам симметрии, поляризовалось на «правых» и «левых».

Название пришло относительно случайно: в 1791 году в Законодательном собрании Франции депутаты монтаньяры занимали левые, а жирондисты - правые скамьи. В результате партии, требующие радикальных реформ, стали называться левыми, а консерваторы и умеренные реформисты – правыми.

Но за случаем проступал смысл. Симметричное разделение политических сил оказалось не только дидактически удобным, но и глубоко осмысленным, так как подчеркивало взаимозависимость базовых позиций.

Разделение секулярного общества на тех, кто во главу угла ставит интересы индивидуума, и тех, кто ратует за сильное государство, неизбежно в той же мере, в какой диалектически равновесно: при анархии неизбежно страдают права гражданина, а государство может быть по-настоящему сильным только если его граждане свободны и своей свободой дорожат.

Таким образом политическое устройство Открытого Свободного общества оказалось внутренне стабильным, ведь левое и правое - синергисты по определению.

Мы прищуриваем один глаз, когда целимся, но в других ситуациях предпочитаем смотреть в оба. Исстари люди различают свои правые и левые конечности. Правая рука у большинства людей основная, а левая вспомогательная, но в паре обе руки работают прекрасно.

Головной мозг также разделен на правое и левое полушария, деятельность которых дополнительна: правая половина отвечает за интуицию, эмоции, воображение, левая - за логическое мышление, за вычисления и речь, что, разумеется, никак не мешает деятельности цельной человеческой личности.

При этом интересно, что указанное разделение функций мозга полностью соответствует политической, идеологической, каббалистической и, наконец, философской симметрии.

Действительно, дополнительными оказываются не только индивидуализм и коллективизм, но также наука и религия, (сфирот) «дин» и «хесед», а в пределе… мысль и бытие.

Итак, основной вопрос философии, вопрос первичности мышления и бытия, делящий мыслителей на идеалистов и материалистов, повторяя структуру мозга, в конечном счете, как раз и задает логику политического противостояния.

Опирающиеся на мысль идеалисты задают левый нарратив, прагматики и реалисты - правый.

Враждебность, по меньшей мере, напряжение между индивидуалистами и традиционалистами, разумеется, неизбежны, но неизбежен и их союз.

В предисловии к своей книге «Там и всегда» я пишу: «Действующий здесь и теперь секулярный человек, так или иначе, проецирует идеи, отражающие картину происходящего там и всегда, т.е. подразумевает некое религиозное видение. И со временем стал вопрос сопряжения этих исходно соперничающих вер – новой индивидуальной и старой соборной.

Постижение происходящего там и всегда достигается, таким образом, на острие сопряжения современного индивидуального опыта с тянущимся в древность опытом родовым.

В 1980 году я написал книгу «Здесь и теперь», в которой следующим образом сформулировал духовный вызов современности: «Вектор новоевропейской духовности в лице своего детища экзистенциализма неизменно указывает одно и то же направление: вперед и вниз.

Ничего утешительного в этом, конечно, нет. И все же этот трагический ориентир представляется более предпочтительным, а главное, более достойным и подлинным любого "назад и вверх"! Но ультимативен ли сам этот выбор?

Назад - лживо и пошло, вниз - постыло и тошно; значит остается только одно – вперед и вверх».

Но если все так просто, так закономерно, то почему во всем мире левые и правые готовы перерезать друг другу горло? Почему выбор между левыми и правыми стал равнозначен выбору между жизнью и смертью, при том, что каждая из сторон считает живой себя, а мертвой противоположную?

Потому что это уже давно столкновение не левых с правыми, не либералов с консерваторами, а их обоих с развившемся на левой основе радикализмом.

В этом направлении люди делятся на тех, которые все знают заранее и запрещают распространять «ложные» мнения, и тех, кто заранее владеют лишь априорными формами познания, и к выводам приходят в ходе открытого обсуждения.

Однако характерно, что радикализм этот именно левый.

На протяжении веков религии не только учили любви, но также подавляли иноверие и преследовали инакомыслие. Ислам и поныне таков. Между тем идеал религиозной свободы сформировался именно в религиозной христианской среде и оказался целиком принят в иудейском и христианском пространстве.

С той поры репрессивную эстафету перехватили рационалисты-гуманисты.

Базирующиеся на левом полушарии и на интеллектуальной деятельности гуманисты-активисты имеют склонность полностью отрываться от реальности, подменять реальность мыслью, брать неразумное бытие под свою опеку.

"Философы, - пишет Лев Шестов, - вся задача которых сводилась не столько к тому, чтобы обнять жизнь, сколько к тому, чтобы принять из нее лишь годные для того, что называется на их языке "мышлением", элементы, т.е. именно те, в которых менее всего проявляется жизнь, - строили более или менее сложные философские здания, а с их трудами знакомились другие философы, как с образцами умственной оригинальности, единственно и предназначенной для того, чтобы пленять ученых. Жизнь шла своим чередом и не давала философам править собой… Но уже в XVIII веке произошло неслыханное явление. Философы ворвались в жизнь. Книжная мудрость вышла к людям и овладела их умами. То, что прежде было предназначено исключительно для ученых, по своему призванию долженствовавших не жить и потому требовавших для себя специальной духовной диеты, было провозглашено лучшей пищей для всех людей… Произошло великое событие во Франции. Отрубили голову Богу, чтобы иметь право отрубить голову королю... Во Франции и в Германии на разные лады стали возвещать эту истину, что "Бог умер", и это, как ни странно, стало источником надежд и упований человечества".

Итак, вековое дело философии в Новое время стало политизироваться, перерождаясь в леворадикальное богоборчество. Религия как символ иррационального бытия оказалась под ударом.

Вслушаемся в характерный диалог из романтизирующего революцию романа Э.Л. Войнич «Овод» (1897).

«- Главная причина всех наших несчастий и ошибок – душевная болезнь, именуемая религией.

– Вы говорите о какой-нибудь одной религии?

– О нет! Они отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь – это религиозная направленность ума, это потребность создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться кому-нибудь. Кто это будет – Христос, Будда или дикарский тотем, – не имеет значения… Вы грубо ошибаетесь, думая, что я рассматриваю террористические акты только как способ расправы со зловредными представителями власти. Нет, это способ – и, по-моему, наилучший способ – подрывать авторитет церкви и приучать народ к тому, чтобы он смотрел на её служителей как на паразитов.

– А когда вы достигнете своей цели, когда вы разбудите зверя, дремлющего в человеке, и натравите его на церковь, тогда…

– Тогда я скажу, что сделал своё дело, ради которого стоило жить».

Марксизм-ленинизм, претендующий быть перевернутым с головы на ноги гегелианством, гегелианством так и остался. Учение Ленина слыло у большевиков «непобедимым» по той же причине, по которой несоответствие гегелевской теории фактам выносило этим фактам смертный приговор.

«Вдумываясь в опыт тоталитаризма, - пишет Ахутин, - доискиваясь его корней, мы уясняем, что речь идет не об очередной идеологии, а об идеологической псевдоморфозе самого разума, стремящегося к действию, — когда разум, оставив критическую тяжбу с собой, обращает философию в единое всеобъясняющее учение, монологически возвещаемое от лица самой единой истины. В таком уме только и может родиться замысел тотального переустройства или обустройства «неразумного» мира. Ряд дальнейших подмен понятен и неизбежен».

Левые интеллектуалы инициируют свой богоборческий проект, а правые, восходящие к «неразумной» традиции, лишь вяло реагируют. Их так и прозвали - «реакционеры».

Если оставить в стороне Гитлера, который хотя и начал с фашизма, в дальнейшем руководствовался квази-религиозным гностическими мифом, то тоталитаризм классических фашистов - Муссолини и Франко -коммунистическому образцу решительно уступал.

Важно отметить также и то, что и дуче, и каудильо последовательно уклонялись от сотрудничества с фюрером в окончательном решении еврейского вопроса. И это при том, что современные интеллектуалы-прогрессисты полностью поддерживают исламо-нацистскую программу уничтожения Израиля.

В 1883 году Ницше провидчески писал: «О братья мои! В ком же лежит наибольшая опасность для всего человеческого будущего? Не в добрых ли и праведных? Не в тех ли, кто говорит и в сердце чувствует: «Мы знаем уже, что хорошо и что праведно, мы достигли этого; горе тем, кто здесь ещё ищет!» И какой бы вред ни нанесли злые, - вред добрых - самый вредный вред!»

Итак, левые радикалы решительно отличаются от умеренных, т.е. от классических либералов, которые в новой ситуации все более солидаризируются с консерваторами.

ЭТИЧЕСКИЙ БАГ ЦАХАЛА (27.02.2024)

Если между строк Закона, регулирующего человеческие отношения, мы призваны вычитывать милосердие, то между строк военного Устава – ужесточение.

В ночь на 12 марта 2011 года в поселении Итамар террористы зарезали супругов Уди (37 лет) и Рут (36 лет) Фогель, а также их детей: Йоава (11 лет), Эльада (4 года) и Адас (3 месяца).

Полицейская в должности РАСАБ, одна из первых осматривавшая тела погибших, через три недели вновь оказалась на месте преступления. На сей раз она сопровождала одного из убийц, привезенного в дом Фогелей для проведения следственного эксперимента.

Заметив на лице террориста наглую улыбку, полицейская дала ему пощечину.

Видимо, подученный адвокатом, «пострадавший» потребовал, чтобы полицейская перед ним извинилась. Под угрозой увольнения женщина предстала перед убийцей и попросила прощения. Но этого прокуратуре показалось мало. После длительных судебных разборок, в ходе которых мятежница не раз выражала глубокое раскаяние в содеянном, она получила строгий выговор.

Откуда явился этот удивительный содомский тренд, стелиться перед отморозками и прессовать тех, кто им пытается противостоять?

На мой взгляд у него имеется два противоположных истока: атеистический и религиозный.

Атеистический коренится в идее «деколонизации», т.е. в задаче демонтажа «репрессивной» иудео-христианской цивилизации; коренится в «гуманизме», доросшем в наши дни до нео-марксистской догмы, согласно которой гегемоном, ведущим человечество в «светлое будущее», является уже не зажравшийся пролетарий, а пестрая деклассированная масса, прозванная «меньшинствами».

Однако наряду с этим марксистским корнем у нового содомского этоса имеется и иной, либеральный, исток, содержащий, казалось бы, подлинные этические прозрения.

Американские реформисты и их израильские братья по разуму - выпускники программы лидерства Фонда Векснера, гордящиеся своей высокой моралью, воспринимают ее как прошедшее через горнило универсализма еврейское духовное наследие.

Создавая террористам санаторные условия содержания, они воображают, будто бы совершают тем самым «тикун олам».

Ведь сказано: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом, и если он жаждет, напои его водой, ибо горящие угли собираешь ты на голову его, и Господь воздаст тебе» (Мишлей 25.21).

Рабейну Бехайе пишет: «Нельзя мстить врагам, используя их методы. Лучше ответить им добром, зная, что все от Бога. Если ненавистники твои причинили тебе ущерб, не обвиняй их, а раскайся перед Господом» («Обязанности сердца» 4).

Все, как будто бы, верно. Не следовало героине нашего сюжета распускать руки.

Но имеется один нюанс. Хасидская мораль распространяется лишь на частную жизнь.

Милосердие и снисходительность уместны по отношению к нашим ближним: их мы призваны прощать, не хранить на них злобу, им мы можем, сколько нам вздумается, подставлять вторую щеку, именно таким способом собирая горящие уголья на их злосчастные головы.

В частной жизни мы призваны относиться к людям не по букве закона, а действуя «между его строк» («лифней мишурат адин»).

Однако когда речь заходит не о нас лично, а о национальной безопасности, то от правила «око – за око» отклоняться позволительно только в противоположную сторону, в сторону ужесточения. Если между строк Закона, регулирующего человеческие отношения, мы призваны вычитывать милосердие, то между строк военного Устава – ужесточение. Во всяком случае это полностью касается врага, не признающего международных конвенций, и не подпадающего под них.

Рассматривая жестокость описанных в ТАНАХе войн, рав Кук поясняет: «Совершенно невозможно было во времена, когда соседи Израиля были самой настоящей волчьей стаей, чтобы народ не воевал (по обычаю своего окружения). Более того, крайне важно было посредством жестокого обращения вселить в дикарей страх, чтобы через это привести человечество к его должному состоянию, не задерживая того часа. И знай, что в общественных законах Тора не склоняет дух народа в сторону милосердия» («Игрот арайя» 89).

Правоохранительная система не вправе позволять себе, чтобы практикующий нацист являлся в зал суда или на место преступления нагло ухмыляясь!

Для нее месть – это позитивное проявление Божественной воли, то есть истинный «тикун», как сказано: «Господь – Бог ревнивый и мстящий.» (Нахум 1:1).

На днях Главный военный прокурор генерал-майор Ифат Томер-Йерушалми отчитала бойцов ЦАХАЛа, обращающихся со сдавшимися им террористами не столь почтительно, как того требует разработчик этического кода ЦАХАЛа - профессор Аса Кашер.

Очень надеюсь, что на сей раз прокуратура не добьется извинений от военнослужащих.

С теми, кому знакомы лишь два модуса отношений – унижать, или быть униженным - при всех неизбежных трудностях перевода приходится говорить на их языке.

В 1991 году Шалом Ханох, по следам подавления первой интифады, сложил пацифистскую песнь «Бедиюк камоха»: «Странный человек твой враг – он точно такой же как ты».

Идея не нова. Европейцы доросли до нее в 17 веке. Им пришлось тридцать лет уничтожать друг друга, чтобы осознать, что протестантский враг ничем не отличается от врага католического.

Израильским левым потребовались те же тридцать лет «мирного процесса», чтобы приблизиться к противоположному выводу, чтобы осознать наконец, что их враг - совершенно другое существо, что, если его не унизить, он будет считать себя победителем.

Часто слышится вопрос: что делать Израилю с сектором Газа после того, как ХАМАС будет разгромлен?

Юрист, член коллегии адвокатов, отставной генерал-майор Ифтах Рон-Таль предлагает создать в секторе ближневосточный Гуантанамо, где следовало бы не только содержать, но и судить Нухбу.

Итак, в частной жизни мы вправе жертвовать собой за кого пожелаем, но в общенациональной – только за свой народ, а не за его врага.

Именно в этом переносе норм частной жизни на жизнь общественную заключается моральная ложь тех, кто не по марксистским, а по псевдолиберальным соображениям насаждает в обществе содомию.

Согласно измышленному Аса Кашером «этическому коду», израильский солдат должен подвергать себя смертельной опасности, только чтобы не пострадало безоружное вражеское население.

Это грубый моральный баг. Женевская конвенция не требует такой дикости. Напротив, ответственность за жизнь граждан она возлагает на ту сторону, которая ими укрывается.

Но в Израиле аморальные нормы Кашера крепко вбиты в голову генералитета. Так Бени Ганц, руководивший в 2014 году операцией «Цук Эйтан», открыто похвалялся тем, что «рисковал жизнями солдат Голани, лишь бы не пострадал ни один мирный житель Газы» (впрочем, у него хватило ума произнести эти слова по-английски, а не на родном языке: «I am proud of endangering the lives of Golani soldiers in order not to hurt Palestinians»).

Перенос частных норм поведения на общественные имеет под собой солидную идеологическую базу: «человек – это целый мир».

Но разве это прозрение подразумевает отрицание ценности всего остального мира, ценности народа?

Для некоторых почему-то – да. «Нет никакого избранного народа, есть – только личности» провозглашает Шалом Ханох в песне «Аль тикра ли ам».

Эта ложная оценка соотношения общественных и частных интересов ведет к распространению среди либералов характерной фобии: во всем, что подает признаки жизни, им мерещится «фашизм».

«Фашизм, — получает нас публицистка Ольга Крылова, — это уверенность в том, что интересы моего народа и моего государства выше и важнее интересов моего личного мелкого и эгоистичного Я. Готовность отдать все, что есть, государству, народу. Нации. Готовность раствориться в этом „мы“. Прекрасном и великом, древнем и мудром. С богатейшей историей, героями, легендами и сказаниями, борьбой за независимость и величие. И становится так легко. Нет никакого выбора, не надо мучиться, рефлексировать, сомневаться».

Если эти умозаключения на уровне сочинения 7-го класса подразумевают какой-то положительный смысл, то, мне кажется, он гораздо внятней сформулирован в моей книге «Там и всегда»: «Соединение деталей порождает следующую реальность — механизм. Соединение органов создает следующую реальность — организм, соединение организмов — стаю. Все это реальности, нарастающие по своей сложности. По тем же законам складываются структуры и в человеческом обществе: соединение людей порождает государство, подобно тому, как соединение клеток порождает организм. Между тем если мы рассмотрим человека не в гражданском, а в его собственно человеческом измерении, то убедимся, что ничего следующего, чего-то «большего, чем человек», не возникает. Человек пределен, человек самоценен. Он не суммируется с другими людьми и не служит промежуточным этапом для чего-то «следующего», для «сверхчеловека», «макро-антропоса» и т. п. Человеческая личность — это предельная ценность, это последняя реальность эмпирического мира. Но это означает, что когда речь заходит о собственно человеческой, духовной общине, то она будет иметь вид каждого из ее членов. Иными словами, будет являться все тем же… человеком. Таким образом, экзистенциальное соотношение части и целого можно сформулировать следующим образом: Личность — всегда лишь часть, но одновременно и всегда все то целое, чего она часть».

Но, сказанное как раз и означает, что каждая личность вовсе не оказывается изолированной монадой, но дорожит целым, дорожит своей духовной общиной как самой собой. На деле же она дорожит ей даже больше, чем самой собой. В этом сила и смысл любви. Поэтому люди повсеместно выражают готовность умереть за свой народ, вовсе не превращаясь при этом в «фашистов».

СЛЕЗЫ, МОЧА И СОПЛИ (31.01.2024)

Народ Израиля резко разделился в эти дни на большинство, проливающее кровь, пот и слезы, и меньшинство, выделяющее мочу и сопли. Первые плачут по жертвам, вторые от страха, как перед хамасом, так и перед победой над ним, оказывающейся на руку Биби.

Элькана Визель (35), уроженец Гуш-Катифа, отец четырех детей, погибший 22 января в секторе Газа, оставил предсмертное письмо, получившее широкую огласку.

«Если вы читаете эти слова, значит, со мной что-то случилось. Прежде всего, в том случае, если меня похитит Хамас, я требую, чтобы вы не заключали никаких сделок по освобождению любого террориста, чтобы освободить меня. Наша ошеломляющая победа важнее всего на свете, поэтому, пожалуйста, просто продолжайте действовать изо всех сил, пока наша победа не станет намного более ошеломляющей. Возможно, я пал в бою. Когда солдат погибает в бою, это грустно. Но я прошу вас быть радостными. Не грустите, когда будете прощаться со мной. Пойте, пойте в сердцах, держитесь за руки и укрепляйте друг друга. Нам есть чему радоваться. Мы поколение Избавления (дор геула)! Мы вписываем самые значимые страницы в историю нашего народа и всего мира. Поэтому, пожалуйста, будьте оптимистами. Продолжайте всегда выбирать жизнь, жизнь любви, надежды, чистоты и оптимизма».

Каждый день от солдат с передовой, от родственников и друзей погибших, наконец, от освобождающихся резервистов доносятся схожие речи, выражающие высокую мораль и твердую веру в уничтожение хамаса.

Речи эти проникают в социальные группы, в «Галей Исраэль», 14 канал и даже в «мейнстримные» СМИ. И все же в последних преобладают совершенно другие настроения.

Бойцовые псы «демократьи» спешат донести до своей аудитории альтернативный подход, подход гарвардской гвардии: отставных генералов, чинуш и премьеров, для которой «картина победы состоит не в разгроме хамаса, а в отстранении Нетаниягу» (Дан Халуц).

Те же самые «эксперты», которые уверяли, что хамас умирает от страха перед мощью ЦАХАЛа, теперь утверждают, что одолеть его ЦАХАЛу не по силам. Журналисты и панелисты твердят, что рассчитывать на военную победу нереалистично, и что, кроме того, эта задача противоречит задаче освобождения заложников. Они дружно требуют проведения досрочных выборов (подразумевающего прекращения военных действий), и принятия всех требований хамаса.

На днях в тоннелях Хан-Юнеса ЦАХАЛ обнаружил документ, в котором все эти, и некоторые другие популярные лозунги указывались, как желательные к продвижению!

Народ Израиля резко разделился в эти дни на большинство, проливающее кровь, пот и слезы, и меньшинство, выделяющее слезы, мочу и сопли.

Первые плачут по жертвам, вторые от страха, как перед хамасом, так и перед победой над ним, оказывающейся на руку Биби.

Эта последняя группа, визуализирующая поражение ЦАХАЛа, безусловно деморализует первую группу, однако все же не критически.

Армия и народ, заговорившие языком ТАНАХа, оказались невосприимчивы к пораженческим истерикам и манипуляциям отечественной прессы.

Однако в отношении арабского мира осуществляемая израильскими СМИ визуализация поражения ЦАХАЛа оказалась чрезвычайно эффективна.

Если учесть, что на протяжении последних тридцати лет ради сиюминутной («ахшав») тишины, врагу постоянно делались уступки долгосрочного характера, то ничего странного в хамасовском доверии к израильским СМИ - нет.

Пораженческие высказывания отставных израильских генералов и оппозиционных политиков перепечатываются арабской прессой и красуются на пропагандистских хамасовских плакатах.

По свидетельству бригадного генерала (тат гундар) Бети Лаат, долгие годы курировавшей Ихье Синуара в заключении, последний не просто внимательно следил за новостными израильскими каналами, но и тщательно анализировал их работу (что явствует из изъятых у него записей).

По-видимому, он и сейчас каждое утро слушает обзор израильских газет из уст ироничного Арье Голана и заряжается бодростью на весь предстоящий день.

Но в этом имеется также и своя положительная сторона. Так освобождение десятков заложников в декабре оказалось возможно в значительной мере благодаря тому, что израильские СМИ укрепляли надежду Синуара на то, что война на этом закончится.

Эту надежду они поддерживают в нем и сегодня, что, разумеется, негативно сказывается на переговорах об освобождении заложников, но в долгосрочной перспективе должно сыграть с главарем хамаса злую шутку.

Отрыв от реальности, наблюдаемый в поведении Синуара, начинает напоминать гитлеровскую паранойю.

Журналист Д.Х.Бреннан в своем исследовании «Черная магия Адольфа Гитлера» пытается показать, что помимо военно-политических методов в своей борьбе Гитлер использовал магическую оккультную практику – создавал визуализацию победы. Этим Бреннан объясняет, почему Гитлер остался в бункере вместо того, чтобы бежать.

«Временный радиопередатчик, – пишет Бреннан, - висит на воздушном шаре над бункером. Он является последним средством связи Гитлера с внешним миром. Но был значительный период времени, когда Гитлер разобщался с внешним миром. Он все еще верил, что реальность может быть изменена давлением железной воли, направлена подходящей визуализацией. Гитлер знал, что имел волю, знал, что мог еще обеспечить эмоциональный подъем для операции, которая кроме визуализации, требовала высшей концентрации, становившейся невозможной в свете непрерывных новостей в том плане, что внешняя реальность не поддавалась давлению древней магии. Несмотря на усилия, не было возможности достичь полной изоляции от новостей».

В противоположность Гитлеру Синуар подключен к новостям, которые как раз создают столь желанную для него визуализацию победы. Но поскольку серьезного материального обеспечения этим впечатляющим картинам не существует, конец хамасовского главаря обещает развиваться по гитлеровскому сценарию, т.е. сопровождаться иррациональными просчетами.

Синуар все еще ждет обещанного ему Нахумом Барнеа развала военного кабинета и прекращения военных действий. Визуализация победы продолжается.

«Наступило 20 апреля, — пишет Бреннан, - день рождения Гитлера. Русское кольцо вокруг города неуклонно сжималось. Оставалось совсем немного времени — возможно, даже считанные часы — до того, как будут перерезаны последние пути к бегству на юг. В ту ночь произошёл массовый исход нацистских лидеров из столицы. Но Гитлер оставался спокоен. Он слушал другие голоса.

На следующий день он предпринял последнюю попытку. Он приказал контратаковать советские войска, которые теперь пробивались к Берлину через южные предместья. Командовать операцией было поручено генералу СС Феликсу Штейнеру. Все имеющиеся в распоряжении части должны были быть брошены на его поддержку. Но несмотря на то, что Штейнер был реальной личностью (хотя никто в бункере в то время не знал, где генерал находится), эта контратака была, по сути, магическим действием. Иными словами, передвижения войск имели место только в уме мага — Гитлера. Он, должно быть, вопреки всему надеялся, что тщательные визуализации помогут и старое колдовство опять возымеет действие, как это было прежде, когда германские войска, в полном соответствии с нарисованными им в мыслях картинами, наводнили собой всю Европу. Разумеется, он забыл то, чему учат каждого неофита в самом начале оккультной подготовки: чтобы оккультные силы могли произвести желаемый эффект, нужен определённый физический канал, через который они могли бы действовать. Его магия довольно успешно работала, пока у него был такой канал в виде реальной германской армии. Её больше не существовало. Теперь магия, к которой он так долго прибегал, оказалась не более чем пустым упражнением в воображении».

Я не знаю, прибегал ли Гитлер к магическим практикам, но визуализацию победы он безусловно создавал, создавал ее уже хотя бы средствами пропаганды, ссылающейся на «секретное оружие».

Но нечто подобное в настоящее время происходит в бункере Синуара, приникшего к израильскому радио, и перемазанного слезами, мочой и соплями позавчерашней израильской элиты.

ГРУППА ПОДДЕРЖКИ СИНУАРА (15.01.2024)

Десятки «мейнстримных» журналистов и ряд отставных генералов фактически составляют сегодня эффективную группу поддержки Ихье Синуара.

Двадцать лет национально-религиозный лагерь попрекал «лагерь мира» тем, что соглашение с Арафатом унесло более полутора тысяч жизней. В течение одного дня - 7 октября - это число удвоилось. Но все же не в числе жертв заключен главный порок «Осло».

Война показала, что в Израиле имеются не три, а по меньшей мере три сотни тысяч евреев, готовых отдать свои жизни за народ Израиля и его землю.

Во всяком случае такое число – триста тысяч – одних только резервистов явилось в свои части на другой день после кровавой Симхат Торы.

Людям страшно и тошно становиться «курбанот а-шалом» - «жертвами мира», приносимыми во имя благодушных фантазий, но готовности «ламут беад Арцейну» - «умереть за (Святую) Землю», им не занимать.

Норвежское соглашение дурно не столько тем, что оно привело к жертвам, сколько тем, что оно привело к бессмысленным, напрасным жертвам, что оно годами разлагало нацию, приучало ее жить и умирать во лжи.

Незадолго до Юбилея войны Судного дня, т.е. за две недели до кровавого хамасовского рейда, по телевидению демонстрировался документальный минисериал Симы Кадмон, посвященный вкладу 201 эскадрильи в войну 1973 года.

Своими воспоминаниями делились такие выдающиеся «братья по оружию», как Дан Халуц и Рон Хульдаи, но подвести итог своей ленте Сима доверила Гилю Регеву, плаксиво поведавшему о том, что страна изменила свой облик («медина шанта эт панеа»), что сейчас он не готов «ламут бэад Арцейну», т.е. умереть за (Святую) Землю, и не посоветует этого своему внуку: «Я скажу ему: Рио, его зовут Рио, нехорошо умирать за землю. Не хорошо. Я хочу, чтобы ты берег себя. И если ты подвергаешь себя опасности, то чтобы это было во имя мира, а не войны». (1:05:55)

https://www.kan.org.il/content/kan/kan-11/p-529814/530970/

Как умирать за мир, а не за войну, ветеран не объяснил. Совет его тем менее ясен, что человек, умирающий за Землю, умирает в первую очередь как раз за мир на этой его земле.

По-видимому, Регев хотел сказать, что новое «лицо страны» выражает отвращение к «культу земли» и презрение к патриотизму.

Не секрет, что это весьма модный на Западе тренд, истинные масштабы которого открылись лишь совсем недавно в связи с путинской «спецоперацией».

Опросы показывают, что если, захватив Украину, русские двинутся дальше, то защищаться от них европейские народы не настроены. Даже поляки обнаружили, что лишь 15.7% из них готовы взяться за оружие.

Итак, совет умудренного жизнью ветерана своему недорослю-внуку не только благоразумен, но и очень современен и популярен.

Спорить тут не с чем. Человек разочаровался в былых идеалах. Бывает. Морализировать по этому поводу бесполезно и даже вредно. Но одно замечание все же уместно: своим советом ветерану следовало делиться с внуком наедине, а не оглашать его через СМИ на всю планету.

Страна не меняла своего облика. Новый облик, приписываемый ей заслуженным пилотом, в действительности принадлежит лишь его староэлитному кругу, - тому социальному пузырю, в котором он обитает.

Через две недели после регевского признания тысячи людей, кое как вооружившись, а то и вовсе безоружные, добровольно стекались на Юг, чтобы защитить своих собратьев, а тысячи других - переплачивая за билеты, срочно возвращались из заграничных туров, чтобы воевать за Израиль.

После гибели многих солдат близкие обнаруживали оставленные ими прощальные письма, ясно свидетельствующие, что модные на Западе идеалы так и не привились в Израиле. Приведу несколько отрывков.

Уди Лиуд: «Я иду на эту войну, зная, что могу не вернуться. Но я всем сердцем верю в правоту того, что делаю. У нас нет другой страны и теперь моя очередь защищать ее, отомстить за гибель граждан, солдат, младенцев, стариков и женщин, которые оказались беспомощны перед лицом того ада, который им принес Хамас. Это то, чему меня научили родители. Это то, во что я верю».

Рои Дауй: «Отец, мать, Ницани, Иден и Томер, я люблю вас…. Если умереть, то только так. Я ни о чем не сожалею. Мое служение было самым лучшим, которое только можно себе пожелать, с концом самым славным из всех возможных. Мои бойцы – львы, великая честь командовать ими, улыбка не сходит с их лиц - это Эрец Исраэль, ради которой я сражаюсь».

А вот в каких словах прощается со своей любимой Гади (фамилия в источнике отсутствует): «Если это письмо дойдет до тебя, значит, со мной что-то случилось. Любовь моя, с одной стороны я чувствую, что нет ничего, чего я хочу больше всего в мире, чем быть с тобой, любить тебя и создать с тобой дом и семью, но с другой стороны нет ничего, чего я хочу больше, чем участвовать в этом сражении и нанести этим негодяям такой сильный удар, чтобы они никогда больше не посмели совершить еще одну резню, а если посмеют, мы будем бить их в самое больное место и будем готовы заплатить Цену. Я готов заплатить эту цену. Не сердись на меня, любовь моя, но в такие моменты твое общее израильское чувство должно руководить тобой, и ты должен воевать с таким рвением, как будто у тебя нет личной жизни: в армии Давида они бы дали развод перед войной».

«Дорогие мама и папа, - пишет Йосеф Гитерц, - Я вас очень люблю. Все так как должно быть. Я сам это выбрал. Я жил хорошую и интересную жизнь. При этом я никогда не боялся смерти. Я мог не идти сюда и скрыться. Но это шло бы против всего во что я верю и ценю, и кем себя считаю. Я бы сделал то же самое если мог бы выбрать заново. Я принял это решение сам и шел с ним до конца. Я ушел с честью, ради своего народа. У меня нет сожалений. Я вас очень люблю и горжусь, что вы мои родители. Вы очень многое мне дали. У меня была очень интересная, насыщенная, счастливая, уникальная жизнь. Моя смерть только подчеркивает это».

Бен Зусман: “Я пишу это сообщение вам по дороге на базу. Если вы это читаете, значит, со мной что-то случилось. Насколько вы меня знаете, наверное, сейчас нет никого счастливее меня. Не зря я оказался на пороге осуществления своей мечты. Я счастлив и благодарен за привилегию защищать нашу прекрасную землю и народ Израиля. Даже если со мной что-то случится, я не позволю вам погрузиться в печаль. Мне выпала честь осуществить свою мечту и призвание, и вы можете быть уверены, что я смотрю на вас сверху вниз и широко улыбаюсь…. Еще один очень и очень важный момент. Если не дай Бог попаду в плен, живой или мертвый, я не готов к тому, чтобы из-за какой-то сделки по моему освобождению пострадал хоть один солдат или гражданский. Я не позволяю вам проводить кампанию, борьбу или что-то в этом роде. Не готов к тому, чтобы за меня освободили террористов. Никоим образом, ни в какой форме. Не смягчайте мои слова, пожалуйста».

Изменила ли война что-либо в настроениях Гиля Регева?

Не знаю. Готов допустить, что он раздумал что-либо советовать своему внуку.

Но Сима Кадмон, в каждой своей довоенной статье требовавшая от Нетаниягу немедленно уйти в отставку, продолжает добиваться этого же и сегодня, когда он возглавляет военный кабинет. Впрочем, теперь, кроме идеи проведения выборов в воющей стране, она ратует также за возбуждение против премьера пятого уголовного дела - «дела 1400» (по числу жертв хамасовского рейда), и внушает своим читателям, что победе над хамасом не бывать. Ее голос лишь один в стройном журналистском хоре. Тем же пораженческим прогнозом делятся Надав Эяль и Йоси Вертер. А Нахум Барнеа в передовице, опубликованной 9 января в Едиот Ахронот, открыто призвал прекратить войну и принять все требования Синуара. С аналогичным предложением выступил обозреватель 12 канала Арад Нир. Десятки «мейнстримных» журналистов и ряд отставных генералов фактически составляют сегодня эффективную группу поддержки Ихье Синуара.

Невозможно судить изверившихся, фрустрированных людей. Они вправе исходить желчью и меланхолией 24 часа в сутки. Но зачем навязывать сражающемуся народу свою волю к смерти? Зачем воображать себя «властителями дум» и засорять своими духовными отходами общественное информационное пространство?


 

Недельная глава Торы -

Parashat Emor - 18 May 2024

Aryeh Baratz: arie.baratz@gmail.com      webmaster: rebecca.baratz@gmail.com